Последняя роза
Автор Л. А. Тейлор   

  
   

Последняя роза

–Признавайтесь! – рявкнул лейтенант Фаулер и поднялся, опершись о стол своими волосатыми ручищами. Он выглядел великаном рядом с хрупкой, испуганной и немолодой уже женщиной.
Альма проглотила слюну и покачала головой.

– Но я не убивала ее, сэр. Я была ее компаньонкой более двенадцати лет, счастливых лет. С чего бы мне вдруг убивать ее?

– Пятнадцать тысяч долларов – огромная сумма для человека в вашем положении. На работу в таком возрасте не возьмут, пенсия минимальная, сбережений никаких, – пробурчал лейтенант.

– Но о деньгах, которые она мне оставила, я ничего не знала.

– Когда вы начали вести переписку хозяйки?

– После того, как с ней случился инсульт. Роза не могла удержать перо, – тоненький голосок Альмы дрожал. – Но читала и хорошо соображала. Вероятно, она составила завещание, когда к ней пришел мистер Муни.

– Полгода назад.

– А? Еще тогда? – удивилась Альма. – Если так, зачем мне было ждать так долго? Тем более что ее характер портился день ото дня и ладить с ней становилось все труднее. Поверьте, я говорю правду.

– С какой стати я должен вам верить? – лейтенант насупился. – Вам пришлось ухаживать за злобной, старой ведьмой и вы не выдержали ее капризов. Вас следует арестовать за убийство Розы Райэн, что я и сделаю. – Он достал из кармана карточку и принялся монотонно читать что-то. Кажется, права задержанных. Альма поняла только одну фразу и ухватилась за нее.

– Я хочу позвонить мистеру Муни.

– Думаете, он поможет? – сердито зыркнув на нее, спросил Фаулер.

– Конечно, – ответила Альма. – К тому же он – единственный знакомый мне адвокат.

Она сидела в холодной камере на краю узких нар, пытаясь согреть под мышками озябшие руки. Неожиданно появилась надзирательница и сообщила, что пришел мистер Муни. Альма встала, расправила юбку и последовала за тюремщицей в комнату для свиданий.

В конце разделенного решеткой стола Альма увидела Муни. Благодаря темно-синему костюму и галстуку в тонкую полоску седовласый Муни выглядел очень представительно.

Альма улыбнулась, но не своей обычной широкой улыбкой, а тусклой, соответствующей нынешнему положению, и села в другом конце стола.

– Что все это значит, Альма? – спросил адвокат так, будто обращался к попавшему в беду ребенку.

Она попыталась объяснить, но лепетала что-то невразумительное и вскоре умолкла. Муни задал ей еще несколько вопросов, и старушка, как могла, ответила на них. Вопросы были о том ужасном утре и вечере накануне. Потом адвокат погрузился в раздумья, устремив взор вдаль. Альма ждала, сцепив руки.

– Кажется, я понял, – сказал он, и женщина вздрогнула от неожиданности. – Не волнуйтесь, Альма, я поговорю с лейтенантом Фаулером и попробую убедить его провести небольшое расследование. – Он ухмыльнулся, обнажив белые искусственные зубы, обрамленные золотой каймой, потом встал, забрал свою записную книжку и вышел.

Пухленькая тюремщица отвела Альму в камеру. Только теперь задержанная нашла время внимательно и с глубоким неодобрением оглядеть свое новое пристанище и ложе. Она не сомневалась, что адвокат Муни быстро вызволит ее отсюда.



Минуло два бесконечно долгих часа. Наконец, пришла тюремщица, звеня ключами.

– Держите, – она подала Альме ее старое зеленое пальто.

Сердце старушки заколотилось от радости. Она была уверена, что Муни может совершить даже невозможное! И ведь получилось, даже скорее, чем она ожидала. Но когда Альма набросила пальто и вышла из камеры, на запястье ей надели «браслет».

Второй наручник защелкнулся на запястье полицейского. Альме пришлось шагать в ногу с ним по крутой гранитной лестнице, иначе ее тащили бы волоком, причиняя сильную боль. Не дай Бог споткнуться и упасть. Выйдя на улицу, Альма заморгала и закашлялась, как это бывает со старыми женщинами.

У крыльца их ждала полицейская машина. Все втиснулись в нее, и машина покатила к знакомому дому.

– Вы везете меня домой? – ничего не понимая, спросила Альма.

– Да, но ненадолго, – ответил Фаулер. – Мистер Муни хочет мне что-то показать. Знаете, мисс Уэстон, не так-то просто убедить меня, что все чисто, когда одна старушка умирает от передозировки снотворного, а другая, ее компаньонка, наследует пятнадцать тысяч.

Вылезти из машины оказалось нелегко: мешали наручники и полицейский. Когда все гурьбой проходили мимо швейцара в шикарной униформе цвета кофе с молоком, у Альмы запылали щеки. Вместо обычного дружелюбного приветствия, он отвернулся, сделав вид, будто не заметил ее.

«Даже швейцар, и тот нос воротит», – подумала Альма и сжалась в комок. Ей и в голову не приходило, что она может попасть в такое ужасное положение! В лифте Альма больше всего боялась, чтобы в кабину не вошел кто-нибудь из соседей.

– Я слышал, Роза Райэн была та еще стерва, – заметил Фаулер.

– Мистер Фаулер, прошу вас выбирать выражения, говоря о покойной, – холодно проговорил Муни. – Тем более в присутствии дамы.

Лейтенант покосился на Альму:

– Я имел в виду, что ваша хозяйка была очень требовательной, вы были у нее на побегушках. Никаких тебе «пожалуйста» и «спасибо».

– Это неправда, – пробормотала Альма. – Да, Роза была строгой. В бытность свою актрисой она привыкла ко всеобщему вниманию. Но была вежлива и «пожалуйста» говорила всегда.

– Вы просто душечка, Альма! – смеясь, воскликнул Муни.

Квартира была опечатана полицией, о чем извещала записка на двери. Фаулер бесцеремонно сорвал ее и открыл замок ключом, изъятым у Альмы несколько часов назад. В гостиной полицейский расположился с Альмой на обитом красным бархатом диване, а Муни и Фаулер устроились в обтянутых шелком креслах.

– Повторите все, что вы мне рассказали о вчерашнем дне, – велел Муни. – Не волнуйтесь, если я буду время от времени прерывать вас вопросами. Начните с прихода почтальона.

– Хорошо. – Прежде чем приступить к рассказу, Альма с ужасом посмотрела на рояль. Всего за сутки он покрылся толстым слоем пыли. – Когда пришла почта, я отнесла ее хозяйке, сама вскрыла конверты и подала ей.

Разрезать конверты Роза не могла, но просматривать письма ей было нетрудно. Спустя несколько минут она позвала меня. Ее очень расстроило письмо от стряпчего из Орегона, в котором сообщалось о смерти старого друга Розы. Она долго плакала, бедняжка, и ничто не могло ее развеселить.

– Где это письмо? – спросил Фаулер.

Альма захлопала ресницами:

– Не знаю. Наверное, среди ее бумаг возле кровати.

Фаулер достал книжечку и сверился с описью вещей.



– Вы утверждаете, что оно было, но мы не нашли письма, – он подался к Альме и в упор посмотрел на нее. – Никаких следов.

– Оно наверняка среди бумаг. Больше ему негде быть. Я не брала его, а Роза не может... не могла встать с постели.

– Продолжайте рассказ, Альма, – сказал Муни. – Забудьте о письме.

– Часов в девять она попросила меня принести ноты. Я подала те, что лежали на рояле. «Не эти, – сказала Роза. – Дай мне сборник «56 популярных песен». Я очень удивилась, ведь она не любила петь песни из сборников.

– Петь? – переспросил Фаулер. – Я думал, ее хватил удар и она не поднималась с постели.

– Паралич ног – результат давней автомобильной аварии, – пояснил Муни. – Удар не повлиял на речь, только руки ослабли. Правой рукой она почти не владела. Именно поэтому Альма писала за нее письма. Но, поверьте мне, ее ум оставался ясным.

– Что было дальше? – спросил Фаулер.

– Я взяла у нее ноты, принесла песенник и пошла на кухню.

– Вы не стали слушать ее пение?

Альма смутилась:

– Это было трудно вынести. Голос у нее, хотя и остался звонким, был уже старческим, часто срывался, и дышала она слишком громко. Тем не менее иногда Роза пела. Я предпочитала уходить на кухню – там не слышно.

– А что Роза пела вчера? – с довольной улыбкой спросил Муни.

Альма повернулась к нему, стараясь собраться с мыслями:

– Кажется, она не пела. Я не слышала никакого пения.

– Тогда зачем ей понадобился песенник? – спросил Фаулер.

– Не знаю.

– Думаете, мисс Уэстон умеет читать мысли? – воскликнул Муни. – Роза ни перед кем не отчитывалась. – Он повернулся к Альме: – Что было потом?

– Вскоре в кухне зазвонил звонок – это меня вызывала хозяйка, и я пошла к ней в комнату. Роза хотела уснуть раньше обычного и попросила сварить какао. Как всегда, я принесла две чашки и маленький японский чайник – он долго держит тепло.

Потом я положила капсулы секанола на край стола, куда хозяйка могла дотянуться, и пошла к себе в спальню. Почитала, потом решила проверить, спит ли Роза. Она спала. Утром... – голос Альмы задрожал, она прикусила губу. – Когда я встала утром...

– Ладно, довольно, – сказал Муни.

– Как долго она принимала пилюли? – спросил Фаулер.

– Много лет. Я знаю, что должна была присутствовать, когда она их глотала, но Роза всегда меня отсылала из комнаты. Она все делала, как хотела.

– Вот вам и ответ, – сказал Муни. – Она могла накопить много капсул.

– Вы когда-нибудь находили спрятанные в кровати пилюли?

– Нет, ни разу.

– Она могла спрятать их от вас?

– Вроде бы нет, – подумав, ответила Альма.



Фаулер победоносно взглянул на Муни.

– Давайте осмотрим комнату Розы, – предложил адвокат. – Возможно, вы что-то упустили.

– Ручаюсь, что предсмертной записки там нет, – сказал Фаулер. – Если вы на это намекаете.

– Никоим образом. Она не могла писать и вряд ли решилась бы диктовать такой документ Альме.

Они вошли в спальню, и полицейский, к которому была прикована Альма, громко ахнул. Комната Розы и впрямь впечатляла. Повсюду на стенах были развешаны ее портреты в золотых рамках с филигранью, кровать была отделана шелком с бахромой, на окнах висели тяжелые гардины.

В комнате стоял пряный запах духов и пудры, хотя самой Розы тут уже не было. Справа и слева от кровати находились белые с позолотой тумбочки, на которых Роза хранила необходимые ей вещи.

– Все как обычно, – заметил адвокат. – Альма, вы наводили порядок на тумбочках?

– Нет, сэр, у нас была приходящая прислуга.

Муни подошел к тумбочке слева и выдвинул ящик.

– Аспирин, – сообщил он. – Очки, футляр, заколки, помада, зеркальце, салфетки... – Адвокат взял футляр: – Что в нем можно хранить, если очки лежат отдельно? – Он открыл футляр и, ни слова не говоря, показал его сначала Альме, потом Фаулеру. В уголке, под обивкой, застряла капсула.

– Секанол! – ахнул ошеломленный Фаулер. – Ну и намылю я шею тому, кто не заметил эту штуку!

– Вот где она их прятала, – торжествующе сказал Муни. – Я очень хорошо знал Розу. Писать она не могла. Но не могла и не подать нам знака. И если она не пела... – Адвокат взял песенник, лежавший на тумбочке. – А это что? – Он встряхнул книгу, и из нее выпало письмо.

– Письмо, полученное вчера! – воскликнула Альма. – Но зачем она сунула его в песенник?

– В качестве закладки, – ответил Муни. – Концовка стихотворения «Последняя роза лета». Слушайте: «Меркнут верные сердца, и дружба увядает. Из яркого любви венца самоцветы выпадают. И близкие вдаль улетают.

Сиротливо одному в этом мире унылом. Вслед за вами я иду, тут уж все постыло». Вот вам и предсмертная записка, лейтенант. Очень тонкая и умная. В стиле Розы.

– Сообщение о самоубийстве в песеннике! – вскричал Фаулер. – И я должен поверить этому сумасбродству?

– А вы подумайте как следует, – невозмутимо сказал адвокат. – Совсем беспомощный человек, почти все друзья и знакомые умерли. Долгие месяцы она собирала капсулы. И вдруг пришла весть: скончался близкий друг.

У нее не осталось никого на свете! И песенник она попросила не затем, чтобы петь, – какое уж тут пение после таких печальных известий! Она хотела найти строфу, которая заменила бы ей предсмертную записку.

Слушая Муни, Альма вытирала слезы и кивала.

– Что ж, звучит убедительно, – признал Фаулер. – Вы ее знали, а я нет. У меня нет причин не верить вам. – Он достал из кармана ключик и открыл наручники. – Поехали в участок, подпишем бумаги об освобождении мисс Уэстон из-под стражи.



В лифте Альма расплакалась и мысленно поздравила себя. Несколько месяцев она старательно собирала с пола оброненные Розой желатиновые капсулы с секанолом.

Вспомнив, как подложила на тумбочку песенник с письмом, Альма едва не хихикнула от удовольствия. На самом деле Роза отшвырнула это письмо, сказав: «Еще один идиот подох.

Выброси эту писанину». Когда она попробовала какао, Альма аккуратно разрезала капсулы и высыпала порошок в чайник, добавив побольше сахару, как любила Роза. Альма с гордостью думала о том, как заставила напыщенного осла Муни сыграть нужную роль. Пятнадцать тысяч долларов теперь принадлежат ей!

«Я всегда была лучшей актрисой, чем Роза», – подумала она, но в этот миг ее охватил внезапный испуг. Господи, одного она не учла!..

Десять дней спустя лейтенант Фаулер нашел Альму в маленькой меблированной квартирке.

– Мисс Уэстон, к сожалению, вынужден сообщить, что я пришел снова арестовать вас. Теперь вы уже не выпутаетесь.

Альма понимающе кивнула.

– Капсулы, да? – спросила она, надевая шляпку.

– Они самые. Мы не нашли в желудке покойной никаких следов желатина. Не было его ни в чашке, ни в чайнике.

Роза была прикована к постели и не могла выбросить капсулы сама. А мы их искали. Поверьте, мы искали их везде!

Альма закусила губу.

– Вы спустили капсулы в унитаз? – спросил Фаулер.

– Да, – ответила Альма. – За всем не уследишь.

Перевела с английского
Лилия СОКОЛОВА


В избранное (9) | Просмотры: 7605

Комментировать
RSS комментарии

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь.