Верни Ловетт Камерон - первопроходец Африки
Автор Валерий Пестушко   

Верни Ловетт Камерон

 

Верни Ловетт Камерон

 

Иногда случается, что в тени великих личностей кратковременно загораются звезды, так сказать, второй величины.

И пусть свет их не столь притягателен, но все же он достаточно ярок; пусть слава их не так продолжительна, — но, тем не менее, она не исчезает бесследно.

Сказанное в полной мере можно отнести и к одному из самых выдающихся исследователей внутренних областей Африки — Верни Ловетту Камерону.

Отправившись в числе многих на поиски легендарного путешественника Давида Ливингстона, Камерон, движимый страстью исследователя, первым среди европейцев прошел Африку с востока на запад в ее южной тропической области.

Географические результаты этого путешествия, длившегося с марта 1873 по ноябрь 1875 года, были достаточно весомы и принесли Камерону немалую, хотя и недолгую известность.

Слава Ливингстона и Стенли затмила заслуги этого шотландского путешественника, о котором у нас мало кто слышал...

Неожиданный поворот в судьбе Камерона произошел в 1870 году. Сложилось так, что 26-летний опытный морской офицер, имеющий боевые награды, вдруг остался не у дел.

Оказавшись в резерве без особых перспектив, Камерон решил предложить свои услуги Королевскому географическому обществу в поисках пропавшего Ливингстона.

Но это не было скоропалительным решением человека, отчаявшегося найти себе применение. Дело в том, что, еще находясь на службе, Камерон три года плавал у восточных берегов Африки.

Этот материк всерьез заинтересовал шотландца, получившего достаточно четкие представления о жизни и работе в условиях жаркого климата, — Камерон даже успел переболеть африканской лихорадкой... Но болезнь его не испугала, — а чтение описаний африканских экспедиций, как пишет наш герой, пробудило в нем стремление к путешествиям и открытиям.

Впрочем, руководство экспедицией, отправленной на поиски Ливингстона, Камерон получил не сразу. Сначала ему было в этом отказано.

Однако, Камерон не сдался и, как бы предчувствуя в скором времени перемены к лучшему, начал готовиться к путешествию по самому жаркому континенту мира. В частности, он начал изучать язык суахили, который являлся средством общения разных народностей Восточной Африки.

Доу у берегов Занзибара  

Доу у берегов Занзибара

 
Прически вагухха и других народов  

Прически вагухха и других народов

 
Он выступает на запад, вглубь континента...
И вот, в 1872 году Камерона все-таки ставят во главе желанной экспедиции, а в следующем году он высаживается на побережье Восточной Африки, напротив острова Занзибар.

В марте того же года он выступает на запад, вглубь континента...

Пожалуй, с этого момента книга, написанная Камероном о его путешествии, начинает представлять настоящий интерес. Ибо пред нами — живой рассказ очевидца.

Вот его описание африканской природы. «Густая растительность закрывала… вид на холмы — вид, который бывал восхитителен, когда пред нами оказывались отдельные счастливые просветы.

Так что к физической работе — прокладыванию дороги через густую траву — прибавлялись и танталовы муки: знать, что окружены очаровательным пейзажем, но не иметь возможности насладиться его созерцанием».

Так написать может только человек, которому дано чувствовать прекрасное. Однако, Камерону было дано еще и образно передавать словами увиденное.

Баобабы, по его мнению, можно назвать «слонами или бегемотами растительного царства»; водопад спадает «сплошной скатертью», а ветер гонит перед собой дождь «сплошными полотнищами воды».

Гигантский муравейник, по мнению Камерона, — «большее чудо, чем пирамиды; кажется, будто целая нация взялась за работу и построила гору Эверест».

Впрочем, не следует думать, что путешествие Камерона было прогулкой по экзотическим местам человека, млеющего от восхитительных пейзажей.

Дорога, которая не представляла особых трудностей для движения в сухой сезон, в дожди становилась огромным пространством сплошной грязи. Следы слонов, жирафов, буйволов и других животных образовывали здесь многочисленные и довольно глубокие ямы.

  Африканский очаг
 

Африканский очаг

В эти ловушки попадали и люди, и груженные экспедиционным имуществом домашние животные. Передвигаться в таких условиях было крайне трудно.

Камерон как-то отметил, что пять часов под проливным дождем понадобилось на то, чтобы проделать примерно 8 км такой дороги. В течение всего этого времени людям приходилось то разгружать, то вновь навьючивать бедных ослов, которые попадали в ямы.

Камерону приходилось следить за тем, чтоб люди не отстали или же не сделали остановку посреди грязи. Такая остановка, объясняет автор, была бы роковой ошибкой, поскольку отсутствовал кустарник, из которого они могли бы построить хижины и добыть топливо для лагерных костров.

Пребывание же на дожде и холоде на протяжении целой ночи вывело бы большинство носильщиков из строя.

Поэтому необходимо было продолжать движение... Такая забота европейца о нанятых им людях из местного населения была не «показушной».

На страницах книги Камерона не раз встречаются гневные осуждения процветавшей в те времена работорговли. «Англичане не признают рабского состояния: по-нашему мнению, все люди должны быть свободными», — писал Камерон.

Он вообще полагал, что «честь любого географического открытия потерпела бы тяжкий урон в случае пролития даже единой капли туземной крови (исключая случаи самозащиты)».

Вообще, африканцы занимают значительное место в повествовании Камерона. Он описывает жилища туземцев, нередко приятно удивляя изяществом и образностью языка: «Селение выглядело сплошной массой растительности; деревья росли столь пышно и близко друг к другу, что хижин совсем не было видно.

И даже палисады из дерева… пустили корни и стали, таким образом, подобны укреплениям Робинзона Крузо». Рассказы об орудиях труда, украшениях, прическах и т. д. часто сопровождаются наглядными рисунками.
Вход в реку Лукуга  

Вход в реку Лукуга

 
Переправа через реку Луама  

Переправа через реку Луама

 
В отсутствие надежных мостов
Нельзя также не заметить отсутствие какого-либо чувства превосходства или пренебрежения к аборигенам.

Зато можно прочитать такое: «Профиль жителей красив: нос — почти что римский…».

Отдавая должное изобретательности и мастерству африканских ремесленников не только в сооружении мостов или в изготовлении ткани, но и в гончарстве, Камерон замечает: «Очертания горшка очень изящны и удивительно правильны; они напоминают амфору из Виллы Диомеда в Помпеях».

Чем дальше читаешь эту книгу, тем очевиднее становится незаурядность личности самого Камерона.

Ему нельзя отказать ни в наблюдательности, ни в стремлении к объективности, ни в настойчивости, ни, наконец, в большом личном мужестве.

...День за днем он продолжал продвигаться вглубь материка. Проливные дожди сменялись зноем, когда даже о капле воды можно было только мечтать. В безводных местностях подчас приходилось применять особую тактику движения.

Суть ее состояла в том, что люди выходили после полудня из пункта, где есть вода, шли весь остаток дня — и еще некоторое время после наступления темноты.

На следующее же утро выступали так рано, как только возможно, направляясь к водному источнику впереди. Тем самым караван оставался без воды только около 20 часов — вместо 30, как получилось бы, если бы он вышел утром...

  Хижина в Кифуме
 

Хижина в Кифуме

Территории, лишенные воды, сменялись бассейнами полноводных рек. Тогда возникала иная проблема — переправы. Если люди худо-бедно преодолевали водные преграды, то вьючным животным заметно доставалось.

В отсутствие надежных мостов, ослов приходилось переправлять через реку таким способом, который, как замечает Камерон, вовсе не доставлял им удовольствия.

Их опускали в реку со связанными ногами и перебрасывали конец веревки на другой берег. Затем осла тянули под водой...

На смену джунглям вновь приходила саванна. Из-за пожаров трава здесь часто была выжжена на многие километры.

Когда караван двигался по огромным обугленным пространствам, смешанная с песком зола забивала людям рты и уши, тысячекратно отягощая страдания от жажды.

Немудрено, что на таких отрезках пути путешественники вынуждены были подчас довольствоваться для утоления жажды просто лужей жидкой грязи...

Какой невыносимой может быть жажда, начинаешь понимать в немалой степени именно благодаря образным описаниям Камерона. Вот отрывок из его сочинения. «Вскоре… наш взор порадовало небольшое количество терпимо чистой воды в выемке гранитного ложа.

Как только мы завидели ее, люди побросали свои тюки, и в одно мгновение смешанная масса людей, собак и ослов — все в одно и то же время — утоляла свою жажду».
Вид селения Квихара  

Вид селения Квихара

 
Вид лагеря экспедиции в Лупанде  

Вид лагеря экспедиции в Лупанде

 
В бреду лихорадки
Тяготы путешествия в условиях нездорового климата вскоре дали себя знать.

Камерон раз за разом сваливался с многодневными приступами африканской лихорадки.

Нам, лишенным, к счастью, возможности узнать, что это за болезнь, трудно представить себе ее симптомы и возможные последствия.

Поэтому обратимся лучше в очередной раз к выразительному языку Камерона: «Лишь те, кто испытал эту лихорадку, могут понять те невероятные фантазии, какие охватывают ум.

Временами, хотя я и не терял сознания полностью, мне казалось, будто у меня две головы и я не могу жить в таком состоянии.

Вес был настолько велик, а впечатление — настолько отчетливо, что я испытывал соблазн любыми средствами избавиться от второй головы…».

Насколько опасны были подобные болезненные ощущения, свидетельствует трагедия, происшедшая с одним из англичан, спутников Камерона. В бреду лихорадки, будучи оставленным без присмотра, он выстрелил себе в голову...

Когда в октябре 1873 года путешественник, наконец-то, получил известия о Ливингстоне, — правда, печальные, — лихорадка, которая все еще не оставляла Камерона, превратила его почти в скелет. Вес шотландца составлял около 47 кг. Но, помимо этого, Камерон еще и страдал, временами теряя зрение от воспаления глаз...

Впрочем, ни состояние собственного здоровья, ни иные обстоятельства не смогли изменить планы Камерона. Во всяком случае, узнав о смерти своего великого соотечественника, он не воспользовался этим поводом, чтоб вернуться; не отправился сопровождать останки путешественника к побережью, а двинулся дальше на запад, чтобы продолжить начатые исследования.

...Медленно, километр за километром, экспедиция продвигается все далее вглубь Африки. А Камерон не устает от новых впечатлений, продолжая восторгаться первозданной природой.

Его то восхищают купы великолепных деревьев, которые располагаются настолько эффектно, что «подобного впечатления трудно было бы достичь, даже будь они размещены искусством ландшафтного садовника».

То вызывает удивление количество дичи, то поражают лианы со стеблями толщиной в бедро. Он описывает ливни, движущиеся, как стены воды, со звуком, напоминающим рев водопада, — лишь сетует на то, что дожди стали исключительно сильны и подчас низвергаются с таким грохотом, что невозможно спать.

Да еще деловито отмечает, что проливной дождь делает прокладку дороги через мокрую и густую траву («очень высока, намного выше наших голов») в высшей степени трудоемкой и неприятной... Вообще, своеобразна манера Камерона как бы между прочим подчеркивать необычность окружающей его природы.

Вот, например, как ненавязчиво он заставляет обратить внимание на характер растительности: «Мы увидели много антилоп. Я подстрелил одну, но пришлось испытать разочарование: я был не в состоянии вытащить свою добычу из зарослей колючек, куда антилопа убежала умирать».

Или: «Трава по обеим сторонам тропы оказалась настолько толстой и густой, что проникнуть в нее в поисках дичи было почти невозможно».
Селение Китата на озере Танганьика  

Селение Китата на озере Танганьика

 
Вид из лагеря на болото Маката  

Вид из лагеря на болото Маката

 
Где еще не бывал ни один европеец
В феврале 1874 года экспедиция прибыла к восточному побережью Танганьики; в марте — мае Камерон совершил плавание по этому великому озеру.

Увы, даже легкая зыбь и слабое волнение очень пугали нанятых им местных жителей: они всячески затягивали плавание.

Доходило до того, что представители некоторых племен пытались вернуть Камерону плату за наем, говоря: «Пусти нас обратно! Мы не хотим умирать».

Возможно, по-своему коренные обитатели Танганьики были правы.

От озера, глубина которого достигает местами 1470 м (второе место в мире после Байкала), можно было ожидать любых штормов. Но шотландец, как всегда, был тверд и решителен.

Дело в том, что до Камерона среди европейцев на озере побывали лишь его первооткрыватели — английские путешественники Джон Спик и Ричард Бёртон, а затем дважды Давид Ливингстон. Но первые двое обследовали и сняли на карту лишь северную часть озера, а Ливингстон в основном обходил его сушей.

Поэтому Камерон имел шанс проникнуть в ту часть Танганьики, где еще не бывал ни один европеец.

Но для этого следовало провести детальную, скорректированную астрономическими наблюдениями съемку большей, южной части озера, очертания которой на карте Ливингстона были намечены лишь в первом приближении. Это Камерон, в конечном итоге, и сделал.
 
Напряженно работая, он, как всегда, получал эстетическое наслаждение. Вот его очередные восторженные строчки: «Великолепное озеро с его вздымающейся грудью купалось в сиянии тропического солнца, и трудно было представить себе, что сцена эта реальна.

Она, казалось, была предназначена для какого-то великого превращения в пантомиме, и ты почти что ждал, как раскроются скалы и появятся эльфы и феи».

  Переправа через реку Лугунгва
 

Переправа через
реку Лугунгва

Однако, работать в этой «сказке» было не просто. Заметим, что озеро Танганьика по длине, составляющей 650 км, занимает первое место в мире. Какова же длина береговой линии!..

Съемка озера была очень утомительна еще и из-за постоянного, непрерывного внимания, которое требовалось от Камерона. Любые сообщения от местных жителей ему приходилось проверять собственными наблюдениями.

Ибо он неоднократно убеждался, что так называемые острова на самом деле оказывались мысами; мысы, наоборот, островами, и т. п.

Кроме того, встречались во множестве фальшивые «острова» — вынесенные реками массы плавающей растительности. По свидетельству путешественника, они часто напоминали настоящие большие острова на Миссисипи.

На одном из них Камерон даже увидел несколько маленьких деревьев.
Но за свой труд первопроходец был по-своему вознагражден.

В мае 1874 года ему удалось сделать важное открытие. Он обнаружил место стока Танганьики — предмет множества предположений и догадок ученых. Оказалось, что вода из озера вытекает на его западной стороне через реку Лукуга.

Выяснив это, Камерон понял, что Лукуга должна впадать в Луалабу — таково название верхнего течения великой африканской реки Конго. Первоначально он вознамерился было спуститься по Лукуге до ее впадения в Луалабу, а затем двинуться по течению последней.

Но путь преградили плотные заросли тростника. Пришлось отказаться от заманчивой затеи, поскольку непомерно трудно было бы прорубать фарватер в сплошной растительности.

Тем не менее, уже сам факт открытия стока озера Танганьика был крупным научным достижением, и Камерон не без основания им гордился.

Сознавая значение сделанного им открытия, он прервал исследования берегов озера (хотя сначала намеревался объехать весь водоем кругом) и поспешил вернуться на его восточные берега, чтобы немедленно отправить сообщение в Европу. Но намерения вернуться домой самому у него не было.
Хижина в Улунде  

Хижина в Улунде

 
Переправа через реку Луама  
1,3 — стрелы (ньямвези);
2 — отравленные наконечники стрел (ньямвези);
4 — нож-секач (уджиджи);
5 — нож (маньема)
 
Через страну людоедов 
После неудачной попытки пройти по Лукуге Камерон решает идти к Луалабе обычным, сухопутным путем. К ней он выходит только в августе 1874 года.

Но напрасно радовался Камерон, увидев сильный и стремительный поток мутной воды.

Предпринять плавание по могучей реке ему не удалось ввиду отсутствия лодок. Поэтому он продолжает движение за реку, на юго-запад континента.

Дорога шла по сменявшим друг друга небольшим холмам, с безоблачного неба немилосердно палило солнце. Термометр нередко показывал около +40 градусов в тени, а на солнце ртутный столбик переваливал за +60 градусов.

Жар иссушенной земли обжигал ступни ног даже через ботинки, вязаные чулки и носки; каждый вдох напоминал вдыхание дыма из раскаленной печи.

Пепел от сгоревшей при пожарах травы, разносимый легким ветерком, наполнял глаза, нос, забивался в волосы и уши.

После одного-двух часов движения по этой местности люди имели такой вид, будто побывали в угольной шахте.

К тому же, в дневное время постоянно кусали большие москиты, и спина Камерона была покрыта нарывами. Ни сидеть, ни лежать с удобствами он не мог...

Когда же тропа шла огромными лощинами и оврагами, путешественники как бы опускались в мрачные глубины, куда никогда не проникает солнечный свет или ветерок.

Масса гигантских деревьев с широкими кронами закрывала небо. Правда, почва тут была сырая и прохладная, — но, несмотря на это, отсутствие циркуляции воздуха чрезвычайно угнетало.

Поэтому люди с чувством облегчения вновь увидели синее небо и солнечный свет, все ярче сиявший меж стволами деревьев по мере приближения к подножию холмов.

Такие спуски и подъемы на маршруте, перепады температур, вечное недоедание, докучливые насекомые, очередные приступы лихорадки — все это, мягко говоря, не лучшим образом влияло на физическое состояние Камерона. Но сам он к этому относился с удивительно тонкой иронией.

После того, как ему сказали, что экспедиция якобы проходит через страну людоедов, Камерон замечает: «Я утешился мыслью, что до такой степени тощ, что меня не сочтут стоящим хлопот, связанных с поеданием: на костях у меня едва ли сохранился обед для одного человека».

Но, видимо, даже в таком состоянии белый человек вызывал в этих внутренних областях Черного континента непередаваемый интерес. Камерон упоминает о случае, когда на него, поедавшего свой ужин, собралось посмотреть более 500 человек.

Они плотным кольцом обступили чужеземца, обсуждая увиденное. И как, вновь не без иронии, замечает Камерон, несомненно, какие-то из их высказываний были прямо противоположны комплиментам...
Строительство хижины в Ухийе  

Строительство хижины в Ухийе

 
Жилище африканцев  

Жилище африканцев

 
Ради чего? 
Достигнув Ломами — левого притока реки Конго, Камерон вынужден был несколько изменить первоначально избранный маршрут.

Местный вождь, достаточно наслышанный о «подвигах» работорговцев, наотрез отказался пустить чужеземцев на свои земли.

Пришлось вновь двигаться не на запад, а на юго-запад, удлиняя путь. Он также был необычайно сложен — с той лишь разницей, что сил у членов экспедиции оставалось все меньше и меньше.

Выдерживать физические лишения становилось труднее и труднее, — а они сопровождали экспедицию постоянно.

«Мы стали лагерем на обширной открытой равнине, лишенной деревьев и тени. Там недавно выгорела трава, и чрезмерный жар от спекшегося грунта в сочетании с жаром лучей не прикрытого облаками солнца был почти непереносим.

А за этим обжигающим днем последовала самая холодная ночь, какую мы испытали в Африке: из-за ясности неба и, следовательно, чрезмерной теплоотдачи термометр наутро показал в моей палатке всего 46,5 по Фаренгейту*», — такова очередная запись Камерона.

Опасности по-прежнему подстерегали Камерона и становились будничными. Во всяком случае, Камерон подчас описывает их без особого нагнетания страстей, лишь фиксируя происходящее.

Так, уже почти в конце своего путешествия, он преодолевал очередную бурную реку «по мосту, в то время находившемуся под водой»; затем — перепрыгивал со скалы на скалу, двигаясь через стремнины по узким карнизам, держась за веревки из лиан.

Один роковой шаг — свидетельствует путешественник — мог стоить жизни, ибо ничто уже не могло спасти человека: его бы растерзало в клочья среди скал ниже по течению. Только позднее он узнал, что благополучный исход этой «обычной» переправы следует рассматривать, как счастливый случай. Оказывается, при попытке перейти здесь реку люди часто гибли...

Мужественно преодолевая природные преграды, исследователь так же стойко переносил и голод, который часто преследовал экспедицию. Иногда голод бывал столь нестерпим, что Камерон радовался даже внезапно появлявшимся стаям саранчи...

Но, как прежде, невзирая ни на какие лишения, этот романтик продолжает отдавать должное красоте африканской природы. «Гигантские деревья вздымались ввысь целыми рощами без подлесков.

Непонятное чувство благоговения постепенно охватывало меня, когда я одиноко шел среди их огромных стволов и смотрел вверх, на высоко поднятые вершины, чьи раскинувшиеся ветви закрывали свет полуденного солнца». Так писал в чужой стране британский интеллигент, не видевший около года обычного мыла и забывавший уже вкус мяса, запах сигар и кофе…

Но ради чего все это? Подобный вопрос задавали очень многие, встречавшие Камерона на его пути. Примечательна встреча с одним из торговых караванов, начальник которого также поинтересовался: что делает так далеко от побережья белый человек?

Вот как описывает состоявшийся диалог сам Камерон: «Торгую слоновой костью? Нет! Рабами? Нет! Воском? Нет! Каучуком? Нет! Так какого же черта я делаю?! Собираю сведения о стране…

Он мгновение смотрел на меня так, как будто был вполне убежден, что я — сумасшедший; затем, изумленный, пошел своей дорогой».
Увеличить  

Маршрут экспедиции Камерона 1873-1875 гг.

 
В полном забвении 
Возможно, по-своему Камерон и был сумасшедшим. Настолько же сумасшедшим, насколько были ими и Ливингстон, и многие другие исследователи Африки... да только ли Африки?..

Впрочем, не будем судить того, кого уже подвергло своему суду Время! Оно-то все расставило по своим местам.

И теперь мы с уважением вспоминаем не многочисленных европейских работорговцев, а бескорыстного, человеколюбивого Камерона...

На всем протяжении своего трансконтинентального перехода, длиной 5800 км, Камерон вел тщательную маршрутную съемку, сделал несколько сотен астрономических определений долгот и широт.

Он измерил высоту над уровнем моря более чем 3700 пунктов и тем самым подготовил первую достаточно обширную базу для создания карты рельефа Центральной Африки. Не будем также забывать, что Камерон создал детальную и очень точную карту неизвестной до него южной части озера Танганьика.

Помимо собственных полевых исследований Камерона, необходимо упомянуть еще и его немаловажный вклад в решение важнейших географических задач того времени. Так, он окончательно установил, что Танганьика совершенно не связана с бассейном Нила, а относится к системе великой реки Конго.

Он существенно уточнил тогдашние научные представления о верхнем течении Конго и о притоках реки; сформулировал и убедительно доказал гипотезу о том, что водосборный бассейн Конго простирается по обе стороны экватора...

Буквально в последние дни перехода, ставшего теперь историческим, когда единственной «пищей» Камерона была его трубка, он вдруг с удивлением обнаружил во рту кровотечение. Не сразу он понял, что это была цинга — болезнь поопаснее, чем лихорадка. Уже по прибытии в Бенгелу — второй по значению португальский порт на западном побережье континента — Камерон почувствовал себя намного хуже.

Язык его распух настолько, что выступал за зубы, изо рта шла кровь. Говорить и глотать он не мог. К счастью, нашлась возможность оказать главе экспедиции срочную медицинскую помощь, своевременность которой трудно переоценить.

Если бы Камерон заболел хотя бы днем или двумя раньше, в краях, где отсутствовала медицина, ничто бы не смогло спасти его жизнь.

И тогда имя шотландца упоминалось бы в несколько ином контексте, — среди имен павших исследователей, а его записи никогда бы не превратились в столь интересную и познавательную книгу...

Кстати, судьба этой книги во многом сходна с судьбой ее автора. Сначала была широкая популярность. По возвращению на родину Верни Ловетта Камерона осыпали почестями — повысили в звании, наградили орденом, медалью Королевского географического общества. Оксфордский университет избрал его почетным доктором.

В сентябре 1876 года Камерон принимал участие в конференции европейских держав по вопросам Африки в Брюсселе. Однако, всего через два десятка лет и нашумевшая книга, и ее автор оказались в полном забвении...

Попытаемся хотя бы частично исправить эту ошибку истории.

* Около 8 градусов Цельсия.

В избранное (9) | Просмотры: 25238

Комментировать
RSS комментарии

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь.