Одри Хепберн - ангел по имени ХЭП
Автор Андрей Дмитрук   

Одри Хепберн  

Одри Хепберн

 
Ослепительно красивых кинозвезд не так уж мало. Но в магнетизме Одри было что-то почти мистическое  
Ослепительно красивых кинозвезд не так уж мало. Но в магнетизме Одри было что-то почти мистическое  

Одри Хепберн - ангел по имени ХЭП

Вокруг Света





Начав свою жизнь, как героиня,
Одри Хепберн окончила ее, как святая.

В 2009 году ей исполнилось бы 80 лет. Она сыграла немалое количество ролей в кино и на театральной сцене, — но могла бы сыграть намного больше, если бы принимала все предложения.





Ж
анна д'Арк в спектакле по пьесе Бернарда Шоу «Святая Иоанна»; Виола-Себастьян в экранизации «Двенадцатой ночи» Уильяма Шекспира; сын Наполеона в фильме по сюжету пьесы Эдмона Ростана «Орленок»; последняя российская императрица в картине «Николай и Александра»...

Все это было предложено Одри Хепберн в разные годы.

Но несколько сценаристов и режиссеров сошлись на том, что более всего актрисе удалась бы роль сверхъестественного, нечеловечески прекрасного существа.

В начале своего пути Одри сыграла на бродвейской сцене Ундину — обворожительную русалку, дочь вод. Затем, в фильме «Зеленые особняки», ей пришлось изображать лесную волшебницу Райму из диких чащ неосвоенной Америки, чем-то сходную с купринской Олесей.

На одном торжественном обеде ее во всеуслышание сравнили с Пресвятой Девой на картине Фра Анджелико «Благовещение».

Наконец, на исходе жизни, уже неся в себе смертельную болезнь, Одри сыграла свою последнюю, маленькую роль в картине Стивена Спилберга «Всегда».

Роль ангела по имени Хэп...

Одри в роли принцессы в фильме «Римские каникулы»  

Одри в роли принцессы в фильме
«Римские каникулы»

 
Кадр из фильма «Сабрина». Одри и Уильям Холден  

Кадр из фильма «Сабрина».
Одри и Уильям Холден

 
Кадр из фильма «Римские каникулы»  

Кадр из фильма «Римские каникулы»

 
Кадр из фильма «Моя прекрасная леди». Рекс Харрисон, Одри и Уилфрид Хайд-Уайт  

Кадр из фильма «Моя прекрасная леди». Рекс Харрисон, Одри и Уилфрид Хайд-Уайт

 
Эльф с глазами олененка

В
прочем, в течение всей своей 63-летней жизни Одри производила на людей впечатление некоего необычайного, почти неземного создания.

То ее сравнивали с изящным молодым животным, то — с персонажем волшебных сказок...

Журналистка Марджори Розен писала: «Свое узкое, худощавое тело она несла с величием, достойным королевы.

У нее лицо эльфа с глазами олененка, наивному выражению которых противоречил острый ум, светившийся в них».

Партнер по фильму «Римские каникулы», знаменитый актер Грегори Пек, также сказал, что у Одри «внешность умудренного опытом эльфа», — а между тем, нашей героине было тогда двадцать четыре года...

Английский критик Пол Ден после премьеры «Войны и мира» заметил, что «ее хорошенькая мордашка с большими глазами московитки» одновременно вызывает в памяти «мордочку олененка и облик фавна».

Но, пожалуй, самую «мистическую» характеристику дал актрисе журналист Волни Херд:

«Вы практически перестаете воспринимать ее, как существо из плоти и крови, и видите, скорее, воплощенное представление о той идее, которую она стремится выразить своей игрой... Она кажется призрачной».

Почему в облике Одри наличествовали восточные черты, которые Ден счел «московитскими», а художник по костюмам Сесил Битон, и того более, «монгольскими», — мы узнаем позже.

Пока что отметим, что Хепберн, помимо впечатления «потустороннего», производила воздействие и вполне земное.

Прежде всего, ее считали невероятно красивой женщиной. Тот же Битон восхищался Одри в таких словах:

«Ее рот, улыбка, зубы восхитительны, выражение глаз изумительно, и все в ней заставляет умолкнуть любую мысль о каком-либо отклонении от высочайших критериев красоты».

Сидни Коул, продюсер фильма «Секретные люди», всегда говорил, что Хепберн обладает «безмятежной прелестью одинокой белой розы».

Но ослепительно красивых кинозвезд не так уж мало. В магнетизме Одри было что-то другое, также почти мистическое...

Тот, кто начинал присматриваться к ней поближе, постепенно замечал, что, взятые отдельно, детали ее внешности очень далеки от совершенства.

Биограф Хепберн, Диана Мэйчик, не без удивления пишет о раннем периоде жизни актрисы: «Все видели, что она неуклюжа и застенчива. Но все почему-то никак не могли на нее наглядеться.»

Более того: наиболее мудрые ценители пришли к выводу, что Одри сама создала абсолютно новый тип женской красоты и заставила миллионы зрителей принять его!

Уже неоднократно помянутый Битон заявил после выхода «Римских каникул»: «До Второй мировой войны никто не походил на нее… теперь же появились тысячи подражателей.

Леса полны юных дамочек с короткой стрижкой и лицами, подобными бледной луне». Дизайнер Исаак Мизрахи писал в журнале «Интервью»: «До появления Одри Хепберн ни одна женщина не считалась красавицей, если она не обладала пышными формами».



Кадр из фильма «Римские каникулы»  
Кадр из фильма «Римские каникулы»

 

Одри с «Оскаром», врученным ей за роль в  «Римских каникулах»  
Одри с «Оскаром», врученным ей за роль в «Римских каникулах»

 

В нее влюблялись мгновенно, трагически и наповал, — причем, без всякого кокетства и поощрения со стороны актрисы.

Талантливый Питер О'Тул, игравший вместе с Одри в комедии «Как украсть миллион», позднее вспоминал, что сгорал от любви к своей партнерше, но так и не посмел признаться ей в этом. Грегори Пек делает смелое обобщение: «Она заставила всех на свете в себя влюбиться».

Актер Джон Маккалем вспоминает о том, как другой артист, Уильям Холден, познакомился с Одри на съемках «Сабрины»: «Я думаю, что Билли Холден погиб в ту самую минуту, когда впервые ее увидел.

Конченный человек, а ведь он всего лишь на нее смотрел». Действительно, — Холден, склонный к алкогольным излишествам, через много лет спился окончательно, намекая, что не может пережить разлуки с Одри...

Ей писали сумасшедшие письма тысячи поклонников. Один из них, 22-летний студент Жан-Клод Туруд, однажды взломал замки в швейцарском доме Хепберн, когда самой актрисы не было в стране, и похитил статуэтку премии «Оскар», врученной Одри за роль в «Римских каникулах». Взятый полицией, он твердил, что лишь хотел быть поближе к любимой...

Подтверждая свою славу существа особого рода, она долго пребывала как бы вне времени и вне возраста.

В «Войне и мире», 26 лет отроду, сыграла пятнадцатилетнюю Наташу Ростову; в «Смешной мордашке», будучи еще старше, — порывистую, наивную девчонку Джо Стоктон.

Кто из незнающих скажет, что двадцатилетней Элайзе Дулитл из «Моей прекрасной леди» на самом деле уже 34 года, и у нее растет сын?

Кто в молоденькой, стремительной, сверхмодно одетой девушке-парижанке из «Как украсть миллион» узнает 36-летнюю женщину?..

Пожалуй, к секрету воздействия Одри на отдельных людей и на массы приблизился один из режиссеров, которых она называла своими учителями, — Билли Уайлдер.

Вот его слова, похожие на то, что говорят о Хепберн многие: «Оглядев съемочную площадку, вы вдруг замечали ослепительное создание, напоминавшее юную лань, которая весело и беззаботно скачет по лесу. Через пять минут все до одного в нее влюбляются». Но затем Уайлдер добавляет: «Вы сразу же понимали, что перед вами незаурядная личность».

Да, это было так и десять раз так. Быть может, Мэрилин Монро или Элизабет Тэйлор были телесно сложены куда более правильно, «классично», но... Печать характера яркого, сильного, нерядового лежала на всем облике хрупкой, предельно женственной и, казалось бы, беззащитной Одри.

Сила и красота души горели в огромных «глазах эльфа». Некоторые могли осознать это; большинство просто ощущало присутствие чуда, облеченного в плоть. Ведь, по слову немецкого мистика Якоба Беме, «дух рисует собственную форму»...

Увидев фото Одри, еще до начала ее экранного взлета, актриса, бывшая жена Чарльза Чаплина Полетт Годдар сказала: «С этой девушкой явно что-то не в порядке. Если бы это было не так, она бы прославилась уже в возрасте десяти лет».

Писательница Анита Лоос говорит об Одри: «Что бы она ни делала, она всегда выделялась на любом фоне». Фотограф Ричард Эйвдон, прототип героя Фреда Астера — Ричарда Эйвери из «Смешной мордашки», сказал: «Фотографировать ее невозможно: я не мог поднять ее на большую высоту. Она уже была там».

И все это говорилось об актрисе, которая за всю жизнь так и не стала спокойной и самоуверенной, не проявила даже слабых симптомов «звездной болезни»!

О женщине, которая искренне не любила свое «квадратное» лицо, комплексовала из-за широких скул и вечно пыталась их спрятать, нагибая голову перед фото- или кинокамерой! О той, что говорила в очередном интервью: «Я всегда чувствовала себя неудачницей. Всегда, на протяжении всей своей карьеры»!..

Первая песня Одри в «Смешной мордашке»  

Первая песня Одри в «Смешной мордашке»

 
Во время съемок фильма «Непрощенная»  

Во время съемок фильма «Непрощенная», в роли индейской девушки, ей надо было скакать верхом на лошади. Одри была тогда беременна, — но, тем не менее, отказалась от услуг каскадера

 
Во время съемок фильма «Непрощенная»  

Во время съемок фильма «Непрощенная»

 
Не став карьеристкой

О
дри была безгранично скромна и самокритична до смешного.

Страх, что она разочарует зрителей, преследовал ее до конца дней. В пору своих первых фильмов она никак не могла отвыкнуть называть даже самых скромных репортеров «сэр».

Уже тогда о ней писали в газетах: «Она производит впечатление мужественной, честолюбивой девушки, надеющейся только на себя».

Щепетильность Хепберн в вопросах морали поражает, — воистину, это не голливудский беспардонный, «хватательный» стиль...

Помимо платы за участие в съемках, на первых порах молодой актрисе еще и выдавали карманные деньги на расходы.

Тщательно записав все свои траты, она после конца съемок... отчитывалась и возвращала остаток в бухгалтерию!

Почти все, кто работал с Одри, вспоминают о полном отсутствии у нее чванства и заносчивости, «звездных» истерик и выбрыков; о ее постоянном внешнем спокойствии, умении замечать все лучшее в каждом из тех, кто ее окружал.

Терпеливая внимательность к людям и забота о них — право, опять-таки, необычные качества для голливудской дивы...

Уже после блистательных «Римских каникул» к Одри, владелице «Оскара», счастливой любимице миллионов, в ее пока что «холостяцкую» квартиру в Лос-Анжелесе пришел сценарист Эрнст Леман.

«Она сидела на полу, поджав ноги, как ребенок. Когда меня представили, она вскочила и поцеловала меня в обе щеки — весьма необычное приветствие кинозвезды простому сценаристу».

Ее европейский агент по общественным связям Маргарет Гарднер клянется: «Я никогда не слышала от нее ни одного грубого слова и не была свидетельницей того, чтобы она кого-то ругала на людях».

Во время съемок одной из уличных сцен в «Смешной мордашке» Одри заметила, что одна из сотрудниц съемочной группы дрожит от холода.

Тогда мировая знаменитость сняла с себя теплую куртку и набросила на плечи замерзшей девушке...

Тепло, излучаемое этим солнцем в человеческом облике, распространялось не только на людей.

Гленн Беренбейм, сценарист радиопрограммы «Сады мира», в которой Одри участвовала уже в начале 1990-х годов, присутствовал при сцене, когда у маленького терьера Хепберн что-то застряло в горле.

«На сорок минут все остановилось. Они (Одри и ее друг Уолдерс — А. С.) не отходили от собаки, пока не убедились, что все в порядке.

Такое уважение к живому существу подделать нельзя. Все, кто встречался с Одри, считали ее восхитительной. Она верила, что жизнь — чудо».

Странным, но вполне гармоничным образом она сочетала в себе наивный романтизм с колоссальной самодисциплиной и чувством собственного достоинства.

На вопрос о том, что она любила читать в детстве, Одри неизменно отвечала: сказки со счастливым концом. «Золушку», «Спящую красавицу», «Гензель и Гретель»...

Однажды она отказалась играть в экранизации пьесы Теннесси Уильямса «Лето и дым», поскольку там была сцена изнасилования. Ей даже на съемочной площадке не хотелось сталкиваться с жестокими реалиями жизни. Скоро мы поймем, отчего это происходило...

И вместе с тем, Хепберн была женщиной, умевшей постоять за себя. Она не была похожа на других звезд, из шкуры вон лезших, чтобы прорекламировать себя на каждом шагу, в том числе за счет скандалов и допуска репортеров к своей интимной жизни.



Она танцевала безупречно, но, по словам Донена, «делала это подобно наказанному котенку»  
Она танцевала безупречно, но, по словам Донена, «делала это подобно наказанному котенку».
А позже, просмотрев отснятый материал, послала режиссеру записку:
«Вы были правы относительно носков»... (На заднем плане Фред Астер).

 

В роли Джо Стоктон. Фильм «Смешная мордашка»  
В роли Джо Стоктон. Фильм «Смешная мордашка»

 

Нет, — дом Одри был ее крепостью, личная жизнь — секретом для всех. Она отказывалась от участия в любых сексуальных сценах на экране, говоря полушутливо, что в кончике ее носа больше сексуальности, чем во всем теле иных актрис.

Она заявила право «вето» на все свои фотографии и на каждый кинокадр — и этим правом активно пользовалась.

Надо было очень постараться, чтобы войти в доверие к Одри. Но уж на того, кому это удавалось, изливался целый океан дружелюбия и заботы...

Не было случая, чтобы Одри, совершив ошибку, затем не признала ее. Ложное самолюбие было ей органически чуждо.

Режиссер «Смешной мордашки» Стенли Донен вспоминает о том, как он заставил актрису для ее шаловливого танца в парижском кафе надеть к черному костюму белые носки.

Хепберн долго сопротивлялась, пока не последовал прямой режиссерский приказ.

Она танцевала безупречно, но, по словам Донена, «делала это подобно наказанному котенку». А позже, просмотрев отснятый материал, послала режиссеру записку: «Вы были правы относительно носков»...

«Мое главное стремление состоит в том, чтобы сделать карьеру и не стать при этом карьеристкой», говорила она.

Ее трудолюбие и чувство ответственности поражали всех, кто сталкивался с актрисой. Режиссер Питер Богданович даже назвал Хепберн «солдатом чувств».

Во время съемок фильма «Непрощенная», в роли индейской девушки, ей надо было скакать верхом на лошади. Одри была тогда беременна, — но, тем не менее, отказалась от услуг каскадера.

А сесть пришлось на необузданного мексиканского жеребца по кличке Дьябло (Дьявол)... В полном соответствии со своим именем, жеребец понес и сбросил актрису.

Падение стоило ей перелома четырех ребер и двух позвонков; ребенок был потерян... Однако, после выздоровления Одри довела до конца съемки прерванного эпизода... верхом на том же Дьябло!

Жеребец, словно чуя невообразимую силу воли своей всадницы, повел себя идеально...

Наша героиня никогда не принадлежала к революционерам или иного рода активным борцам за справедливость. Почти не сохранилось ее высказываний на социальные темы. И тем не менее, боли мира Одри воспринимала, как свои собственные.

Будучи на сто процентов женщиной, она немало огорчалась из-за того, что в первых эпизодах фильма «Моя прекрасная леди» ей приходилось носить нищенскую одежду и ходить с нарочно выпачканным лицом.

Но вот, в перерыве между съемками рынка на Ковент-Гарден, режиссер Джордж Кьюкор сообщил Одри о том, что только что в Далласе убит президент США Кеннеди.

И вот — мигом позабыв о своих переживаниях по поводу внешности, «цветочница Элайза» выхватила у помрежа мегафон, вылезла на стул посреди площадки и объявила десяткам людей о трагедии.

Затем Одри призвала всех к двухминутному молчанию — и, наконец, сказала: «Пожалуйста, помолитесь или сделайте то, что считаете наиболее уместным». Сама же, опустившись на колени, стала горячо молиться...

Отец Одри. В 30-х годах Джозеф стал ярым приверженцем немецкого фашизма  

Отец Одри. В 30-х годах Джозеф стал ярым приверженцем немецкого фашизма. Хепберн-Растон часто посещал кружок британских нацистов, среди которых была Юнити Митфорд, приятельница Гитлера. Дома «Джо» изрыгал громовым голосом отвратительные фашистские лозунги

 
Дочь «Яванского Джо»

К
аким же образом возник и сложился подобный характер? В полной мере мы, разумеется, не поймем этого никогда.

Каждый человек — малая вселенная со своими законами. И все же, определенный анализ возможен. Тем более, что биография Одри с самого начала чрезвычайно драматична.

...Определить ее национальность практически невозможно. Мать Одри, Элла ван Хеемстра, была голландской баронессой, потомком знатного рода, известного с начала XVI века.

Однако, кроме голландской, в венах мадам Эллы текла кровь французов, венгров, евреев...

С отцом все еще сложнее, это вообще довольно таинственная личность.

Джозеф Виктор Энтони Хепберн-Растон, британский подданный, красивый самоуверенный брюнет, отличался желтоватым цветом кожи и несколько азиатскими чертами лица. По некоторым данным, в его роду были ирландцы.

По более смелым догадкам, Хепберн-Растон происходил из Австралии, а то и с островов Индонезии.

В лагере Певерил, где он оказался в конце Второй мировой войны, его прозвали «Яванским Джо»...

Южно-азиатские черты в облике Одри, ее высокие скулы, чуть раскосые глаза приоткрывают тайну отца актрисы. Недаром Одри так любили в Японии. Вероятно, там ощущали особую, скрытую нить, связывавшую кинозвезду Запада — с Востоком...

По крайней мере, Элла познакомилась с Джозефом на Яве, где ее будущий муж числился почетным британским консулом.

Самое забавное, что баронесса проводила там... медовый месяц со своим первым мужем, голландским аристократом Яном ван Уффордом! Но брак с Уффордом вскоре распался, а встреча с видным, энергичным «Джо» запомнилась...

В 1926 году они повенчались в Джакарте, но затем переехали в Европу, в Брюссель.

Некоторые биографы говорят, что Хепберн-Растон стал управляющим брюссельского отделения «Бэнк оф Инглэнд»; другие — не соглашаются с этим. Скорее всего, отец Одри был изрядным авантюристом, не гнушавшимся и секретными поручениями от политических служб...



Маленькая Одри с матерью  
Маленькая Одри с матерью  
Одри в возрасте трех лет  
Одри в возрасте трех лет  
4 мая 1929 года в пригороде Брюсселя баронесса Элла родила дочь.

Полное имя девочки, записанное в приходской книге — Эдда Кэтлин ван Хеемстра Хепберн-Растон.

Увы, — уже первые годы жизни будущей актрисы не были ни безоблачными, ни счастливыми.

До самого конца своей совместной жизни мать и отец Одри выказывали полнейшее пренебрежение ко всем, кроме самих себя.

Бесконечные перебранки родителей угнетали их единственную дочь.

Позднее Одри вспоминала: «Крики, которые никогда ни к чему не приводили, сменялись гробовым молчанием, словно в монастыре.

Все это было очень сложно и слишком сильно ранило. Я не хотела об этом говорить. Я предпочитала это игнорировать».

В 30-х годах положение осложнилось тем, что Джозеф стал ярым приверженцем немецкого фашизма.

Жили они теперь в Лондоне, и Хепберн-Растон часто посещал кружок британских нацистов, среди которых была Юнити Митфорд, приятельница Гитлера. Возглавлял кружок сэр Освальд Мосли, глава английских гитлеровцев...

Дома «Джо» изрыгал громовым голосом отвратительные фашистские лозунги. «Однако я все еще его любила, — вспоминает Одри. — Я любила своего отца больше всех других мужчин, с которыми мне доводилось связывать жизнь»...

В 1935 супруги развелись. Элла застала мужа в постели с няней маленькой Одри. После развода баронесса переехала в Нидерланды, в родовое поместье под Арнемом.

С этих пор, по ее собственному признанию, Хепберн стала ощущать себя брошенной, никому не нужной и никем не любимой:

«Мне едва исполнилось шесть лет, и теперь я понимаю, что у меня была самая настоящая клиническая депрессия»...


Мать Одри, баронесса Элла, ненадолго попала под влияние своего мужа — убежденного нациста, но скоро осознала свою ошибку.  

Мать Одри, баронесса Элла, ненадолго попала под влияние своего мужа — убежденного нациста, но скоро осознала свою ошибку. Однако, ее успели сфотографировать (вторая слева), на ступенях штаб-квартиры нацистской партии в Мюнхене

 
Кинопроба Одри к «Сабрине»  

Кинопроба Одри к «Сабрине»

 
Танцы на краю смерти

П
ути ее родителей разошлись не только в житейском плане. Если Джозеф стал самым настоящим пособником «третьего рейха» в Англии, был за это арестован и попал в лагерь, — то баронесса, оказавшись в оккупации, повела себя героически.

В ее арнемском доме был, по сути, центр местного антифашистского Сопротивления. И, как ни трудно поверить в это, — активной подпольщицей стала одиннадцатилетняя Эдда!

С раннего детства она обожала танцы. Однажды, еще в Лондоне, сбежала от матери в парке, чтобы в одиночестве потанцевать перед эстрадой, где играл военный оркестр. За год до немецкого вторжения Эдду отдали в балетный класс арнемской консерватории.

Теперь увлечение превратилось в средство заработка. Состояние баронессы было конфисковано оккупантами, даже в особняке ван Хеемстра мать с дочерью оставили «на птичьих правах», — там размещался армейский штаб... рядом с которым сходились подпольщики!

Эдда собирала деньги, давая сольные концерты или обучая балету детей в знакомых семьях. Но все, что она зарабатывала, — за исключением необходимой малости, — шло в казну подполья.

...Она своими детскими глазами видела то, что кажется невероятным, слишком ужасным в исторических фильмах. Видела поезда с голландскими евреями, шедшие в концлагеря на Восток.

Запомнила ребенка в большом, не по росту, пальто, маленького светловолосого мальчика: его с родителями привезли на грузовике и тоже загнали в поезд.

«Целые семьи гнали по улицам, толкая людей прикладами, пока младенцы не начинали плакать, а женщины умоляли убить их, лишь бы отпустили на свободу детей.

Несчастных заталкивали в товарные вагоны, иногда швыряя туда с такой силой, что было слышно, как трещат кости».

Но сотрудничество Эдды с Сопротивлением не ограничивалось денежным участием. Девочка разносила шифрованные записки из подпольного центра, положив бумажку в стоптанный ботинок.

Якобы нечаянно закинув мячик за чужой забор, Эдда заходила во двор и вручала хозяевам брошюру, призывающую к борьбе с захватчиками.

В 1943 году в лесах возле Арнема скрывался английский парашютист. Эдда принесла ему информацию от группы Сопротивления. Подала условный знак песенкой, спетой по-английски; оставила послание и ушла.

По дороге домой девочка собирала лесные цветы. Когда ее остановил патруль, будущая актриса очаровательно улыбнулась, сделала реверанс и подала немецкому офицеру букетик. Немцы посмеялись и пропустили ее...

Жили они с матерью все голоднее. Рацион состоял из листьев салата, одной или двух картофелин и «хлеба» из гороховой муки. Иногда приходилось есть даже луковицы тюльпанов — в Голландии их всегда было много...

Характер Эдды-Одри проявлялся в том, что она уговаривала себя... не хотеть есть! «Если еды нет, я не стану хотеть того, чего не могу получить...

Это была одна из моих первых попыток доказать превосходство духа над материей». Девочка начала страдать малокровием, ноги опухали от отеков. Эти лишения и сформировали известную всему миру хрупкую фигурку Хепберн.

Жизнь казалась чудовищной. Брата баронессы, известного судью, увели в гестапо и расстреляли. Однажды в 1944-м Эдду чуть было не загнали в немецкий грузовик вместе с другими девушками.

В Арнеме шел отлов рабынь — женщин для работы кухарками и уборщицами в лагерях и тюрьмах. Но охранник, ведший группу пойманных, был молод и нерасторопен. Эдде удалось сбежать, — зато потом пришла пора скрываться.

Есть сведения, что 15-летняя девочка месяц пряталась в подвале разрушенного дома. У нее с собой было несколько яблок и кусочек хлеба. Чтобы не чувствовать голода, старалась побольше спать.

Мысленно повторяла разные мелодии. «Сама я не издавала ни единого звука, но старалась все время слышать игру на скрипке, на рояле и на виолончели. Война засадила в тюрьму мое тело, но даже в этих условиях — особенно в этих условиях! — мой дух принадлежал мне»...

Осенью 1944 года союзники сделали отчаянную попытку высадиться на планерах и парашютах и захватить переправу через Рейн у Арнема. Немцы встретили англо-американцев истребительным огнем, до 17 тысяч союзных солдат погибло.

За помощь врагу гитлеровцы выгнали из города чуть ли не все его население, сто тысяч человек! Смертельно больных пациентов выбрасывали из больниц. Беременные женщины рожали на обочинах. Одри видела это...

Потом началось большое наступление союзных армий. Как ни парадоксально, оно чуть не принесло гибель семье Хепберн. Скитаясь, мать с дочерью поселились в незнакомом заброшенном доме. Оказалось, что на третьем этаже немцы установили радиопередатчик.

Когда британцы засекли его, то решили, что перед ними гнездо коллаборационистов. Солдаты чуть не убили обеих женщин, ворвавшись в дом. Спасла только хорошая английская речь Эдды...

«Я никогда не избавлюсь от мыслей об этой войне, — говорила актриса позднее. — Война для меня так никогда и не кончилась... Я видела, как люди умирают, я видела, как разлучают родных и близких, я каждый день видела голод и жестокость.

И убедилась: ничто не может быть важнее сочувствия к страданиям других. Ничто — ни карьера, ни богатство, ни ум, ни положение в обществе. Если мы хотим выжить, мы должны сочувствовать друг другу».

Это стало законом ее жизни — до конца.

Первая серьезная роль в фильме «Секретные люди»  

Первая серьезная роль в фильме «Секретные люди»

 
Одри и Гай Мидлтон в фильме «Смех в раю»  

Одри и Гай Мидлтон в фильме «Смех в раю»

 
Смену своего имени Одри объясняла так: «Как Эдда, я претерпела уже достаточно невзгод»

Смену своего имени Одри объясняла так: «Как Эдда, я претерпела уже достаточно невзгод»
 
   
Придется взять меня вместе с моим именем!

Н
емцы в Голландии капитулировали на следующий день после шестнадцатилетия Эдды — 5 мая 1945 года. Она лежала в амстердамской больнице, истощенная до последней степени.

Война окончилась, завещав нашей героине страшные воспоминания, бронхит, астму и малокровие, — но нищета продолжалась.

Знакомый англичанин присылал баронессе блоки сигарет; та продавала посылки и покупала «новое чудодейственное лекарство» — пенициллин. Только так и спасли девушку.

Трудно начинались мирные дни. Но — уже необратимо.

...Своего отца она нашла в Дублине через четырнадцать лет, уже вместе с мужем, актером Мелом Феррером. И до самой смерти Джозефа помогала ему денежными посылками...

Все, кто знаком с историей западного кино, помнят стремительный взлет девушки, сменившей свое длинное и аристократическое англо-голландское имя на короткое и звучное — Одри Хепберн (Audrey Hepburn).

Сама она объясняла эту смену так: «Как Эдда, я претерпела уже достаточно невзгод».

Взлелеянная в мечтах балетная карьера не задалась по смешной причине: Одри была слишком высока (171,5 см), для нее не находилось подходящих партнеров.

Кроме того, закрылась амстердамская школа танца. Элла, еще надеясь на балетный успех дочери, решила переехать в Лондон, чтобы девушка продолжила обучение там.

Однако, скоро вступила в свои права десятая муза — богиня кинематографа...

Забавно, но факт: в своей первой кинороли Эдда-Одри снялась еще в Голландии!

Режиссер ван дер Линден предложил ей микроэпизод в учебном фильме «Голландский язык за семь уроков». Глуповатая стюардесса произносит одну-единственную реплику: «Кто, я?..»

В Лондоне пришлось зарабатывать на жизнь. Одри фотографировалась для торгового каталога фирмы, продававшей модные шляпки; подрабатывала переводами, наконец, танцевала в ночном клубе.

Там ее приметили, танцовщица попала в музыкальное ревю. Воспоминания Хепберн о той поре ироничны: «Все, что я делала на сцене, сводилось к тому, что я просто размахивала руками и улыбалась, но как-то так получалось, что обо мне упоминали газеты»...

  Одри и лондонский «плейбой» Джеймс Хэнсон
 

Одри и лондонский «плейбой» Джеймс Хэнсон

  Однажды она проснулась знаменитой на весь мир...
 

Однажды она проснулась знаменитой на весь мир...

  Триумфальный дебют Одри в бродвейской постановке «Жижи»
 

Триумфальный дебют Одри в бродвейской постановке «Жижи»

Автору приходилось видеть фильм, в котором Одри получила свою вторую роль. Это забавная английская комедия 1950 года «Смех в раю».

Эпизод длится ровно двадцать секунд: перед нами — хорошенькая и кокетливая продавщица сигарет, очень разочарованная тем, что джентльмен остался равнодушным к ее чарам...

Следует заметить, что автор видел эту картину свыше сорока лет назад, еще ничего не зная об Одри Хепберн, но помнит крошечную сценку до сих пор! Вот она, магия Одри...

Следующая роль была уже серьезной, в политическом детективе «Секретные люди».

Именно тогда одна опытная актриса рассказала юной коллеге о нравах американского кино: «Мы должны иметь право на личную жизнь.

В Голливуде же настоящий ужас. Здесь ожидают от тебя того, что ты станешь рабыней, тебе нужно быть готовой выполнить любое требование в любой момент, и не только тогда, когда ты снимаешься в фильме»...

Дальнейшее похоже на сказки, столь любимые с детства нашей героиней. Золушка начала стремительно превращаться в принцессу. Практически одновременно ее заметили два талантливых и влиятельных человека.

Одним из них была маститая французская писательница Колетт, искавшая актрису на главную роль для бродвейской постановки пьесы по роману Колетт «Жижи».

Другим — американский кинорежиссер Уильям Уайлер, которому нужна была исполнительница роли принцессы в фильме «Римские каникулы».

С юношеской смелостью Одри согласилась на оба предложения. Будущее казалось ей безоблачным.

Мало того, что оно несло славу и возможность наконец-то выбраться из бедности. Личная жизнь тоже, как говорят, складывалась: ее женихом стал красавец и богач, лондонский «плейбой» Джеймс Хэнсон, будущий лорд!

Маленькая, но выразительная деталь. Перед тем, как заключить с ней контракт, представитель студии «Парамаунт Пикчерс» спросил Одри: не желает ли она... сменить фамилию?

Ведь есть уже известная американская актриса Кэтрин Хепберн... Предложение было вполне обычным для Голливуда, и от безвестной девчонки никак не ждали отказа.

Но тут-то «эльф» и показал свой характер, ради принципа рискнув всей карьерой: «Если вы хотите получить меня, вам придется взять меня вместе с моим именем»...

Репетиции в Нью-Йорке оказались просто надрывными, хоть Одри и нравилась роль. А может быть, именно потому, что нравилась...

Диана Мэйчик пишет: «Она с чрезмерным рвением исполняла все указания режиссера. Если ее просили пройти несколько шагов, она сломя голову мчалась по сцене. Если ей приказывали смеяться, она истерически хохотала. Всю жизнь она готова была разбиться в лепешку, стараясь угодить людям».

Уточним: не всем людям, а только тем, кого любила и почитала, в ком видела учителей или искренних друзей... Жижи, по замыслу Колетт, была независимой, рано созревшей девочкой-женщиной, послушной лишь своему чувству справедливости.

Она решительно отказывает во взаимности нелюбимому богачу... Конечно, это было близко Одри. Но... наследие войны никуда не исчезло. У нее пропал аппетит, стало наступать общее истощение.

Мало того, — за неделю до премьеры «Жижи» произошло событие, которое суеверные люди назвали бы мрачным предвестием. Одри была одна в своем номере, в отеле «Блэкстоун», когда что-то с грохотом свалилось к ней на подоконник и затем рухнуло вниз. То был самоубийца, прыгнувший с верхнего этажа отеля...

Невзирая ни на что, премьера состоялась. Дебютантка произвела сенсацию. Продюсер спектакля Гилберт Миллер был настолько потрясен, что приказал рабочим сцены заменить афишу над входом в бродвейский театр «Фултон».

Перед премьерой афиша гласила: «Жижи» с участием Одри Хепберн». На следующий день красовалась новая надпись: «Одри Хепберн в роли Жижи».

Спектакль выдержал 217 представлений и мог бы идти дальше, если бы не договоренность театра с «Парамаунтом», что Миллер освободит Одри к началу съемок «Римских каникул»...

Фильм «Война и мир» походил на традиционные голливудские суперзрелища  

Фильм «Война и мир» походил на традиционные голливудские суперзрелища

 
«Война и мир». Сегодня старшее поко-ление помнит из всего видо-ровского кино-эпоса, полного толп, армий и пышных деко-раций, лишь «мордочку оле-ненка с глаза-ми моско-витки»... помнит одну только Одри!«Война и мир». Сегодня старшее поколение помнит из всего видоровского киноэпоса, полного толп, армий и пышных деко-раций, лишь «мордочку оле-ненка с глаза-ми московитки»... помнит одну только Одри!

На снимке она с Витторио Гассманом

 
Пожалуй, одна лишь Наташа Ростова оказалась именно толсто-вской! Пожалуй, одна лишь Наташа Ростова оказалась именно толстовской!

«Черноглазая, с большим ртом, некрасивая, но живая девочка, с своими детскими открытыми плечиками, выскочившими из корсажа от быстрого бега, с своими сбившимися назад черными кудрями... была в том
милом возрасте, когда
девочка уже не ребенок,
а ребенок еще не девушка»
 
Принцесса, мечтающая стать Золушкой

Т
яжелая парча, бриллиантовая диадема и длинные белые перчатки...

Не столько наряд принцессы, сколько жесткий футляр для резвой и юной девушки, волею случая попавшей в королевские дочери.

Ей скучно на очередном официальном приеме, она предельно напряжена.

И вот, сбросив со своей усталой ножки туфлю на высоком каблуке, принцесса Анна затем убеждается в том, что туфелька... убежала!

Какая глубоко символичная, смешная и мудрая перекличка со сказкой Шарля Перро! Золушка наоборот...

Пытаясь сохранить на лице величие, она ищет ногой эту туфельку под широкими складками парадного платья. Выручает лишь ловкость прожженного придворного...

Позднее Одри еще не раз сыграет экранную Золушку, любимейший персонаж на Западе, где людям столетиями внушают, что счастье и богатство могут в любую минуту свалиться на самого безнадежного бедняка, — только будь оптимистом и жди.

И, сыграв, нежданную глубину придаст банальной теме. Но пока что — смелый парадокс: наследница одного из европейских престолов, оказавшись в чужом и манящем Риме, попросту сбегает из своей резиденции, чтобы на свободе побродить по Вечному городу.

И, конечно же, встречает... нет, не принца! Схема зеркальна во всем: ее возлюбленным становится вовсе не знатный и не столь уж удачливый американский журналист Джо Брэдли (Грегори Пек).

Но прелесть замысла, прекрасно реализованного Уайлером, состоит именно в том, что и у принцессы, подавшейся в бродяги, и у репортера, подобравшего ее ночью на улице, — истинно королевское благородство чувств.

Чтобы не оскорбить любимую, газетчик отказывается публиковать сенсацию, которая могла бы разом прославить его — рассказ о похождениях августейшей особы, успевшей даже подраться с агентами безопасности в ресторане...

Чтобы не подвести ожиданий своих подданных, принцесса отказывается от личного счастья и, вернувшись во дворец, позволяет себе увидеть Брэдли только на сухой, официозной пресс-конференции. Самопожертвование велико с обеих сторон. Увы, впоследствии американские фильмы стали совсем другими...

На церемонии вручения «Оскара» за «Римские каникулы» Одри была так смущена и растеряна, что... забыла врученную ей статуэтку-приз в туалете! Когда пришло время фотографироваться с наградой в руках, пришлось дать актрисе подержать... чужого «Оскара».

Умная Диана Мэйчик говорит об Одри так: «Девочкой она увлекалась танцами, театром и книгами. Она изучала языки, а не кинематографические журналы. Она пережила войну, а не очереди за билетами на фильмы с участием Бетти Грейбл».

Именно благодаря своему богатому внутреннему содержанию, раннему опыту и острому интеллекту — чисто европейским, крайне редким в Америке — Хепберн оказалась настолько нетривиальной, что даже Голливуд почуял в ней сенсацию!..

Ее следующий «рубежный» фильм, «Война и мир» по роману Льва Толстого, куда больше походил на традиционные голливудские суперзрелища, пышные и часто безвкусные.

Сценарий писало шесть человек; для постановки потребовалось четыре тысячи пушек, шесть тысяч военных и штатских костюмов (к которым было, в частности, закуплено более ста тысяч пуговиц) — и целые эшелоны искусственного снега для имитации русской зимы.

В подборе актеров царила коммерческая беспардонность. Например, продюсер Дино де Лаурентис не согласился на то, чтобы Пьер Безухов был, как в романе, неуклюжим добродушным толстяком в очках, страдающим хронической рассеянностью.

По голливудским стандартам, героиня не может влюбиться в некрасивого интеллектуала! И на роль Пьера был назначен высокий, элегантный Генри Фонда...

Мел Феррер, изображавший князя Андрея, по словам критиков, «играл профессионально и при этом поразительно механически». Пожалуй, одна лишь Наташа Ростова оказалась именно толстовской!

«Черноглазая, с большим ртом, некрасивая, но живая девочка, с своими детскими открытыми плечиками, выскочившими из корсажа от быстрого бега, с своими сбившимися назад черными кудрями... была в том милом возрасте, когда девочка уже не ребенок, а ребенок еще не девушка».

Режиссер Кинг Видор уверенно заявил: «Одри — это Наташа. Она прямо сошла со страниц романа».
  Одри Хепберн с теми, кого она всегда звала своими учителями, — кинорежиссерами Билом Уайлдером (слева) и Уильямом Уайлером (справа)
 

Одри Хепберн с теми, кого она всегда звала своими учителями, —кинорежиссерами Билом Уайлдером (слева) и Уильямом Уайлером (справа)

  Тема первого бала повторилась в фильме «Моя прекрасная леди»
 

Тема первого бала повторилась в фильме «Моя прекрасная леди»

На съемках «Войны и мира» впервые проявились поразительные качества Одри — самодисциплина, требовательность к себе, громадная воля.

С детства боявшаяся лошадей, она сумела найти в себе смелость для тренировок — и научилась сидеть на коне, как истинная русская аристократка XIX века.

Упорно, день за днем, вспомнив балетную практику юности, брала уроки танцев, популярных на московских балах в эпоху Александра Первого...

Вопреки затратам и стараниям, дорогостоящая картина «не выстрелила».

Сегодня старшее поколение помнит из всего видоровского киноэпоса, полного толп, армий и пышных декораций, лишь «мордочку олененка с глазами московитки»... помнит одну только Одри!

Разве что один упрек можно сделать... да и то не актрисе, а режиссеру! Вопреки сюжету, вопреки правде событий, Видор считал, что Наташе не надо меняться с годами.

В конце фильма она точно такая же, как и на первом балу. Недаром въедливый рецензент написал в газете, что экранная Ростова подобна «какой-нибудь разновидности портвейна или сыра»...

Неожиданным образом Кинг Видор «отыгрался» за все упреки ровно через десять лет после выхода своего фильма, в 1966 году, когда увидел советскую постановку «Войны и мира».

Не без злорадства он отметил: «Они взяли на роль Наташи актрису Людмилу Савельеву, которая в точности соответствовала типу Одри». И был, конечно же, прав... относительно типа. Таланты двух «Наташ» мы сравнивать не станем...

Для актрисы наступила пора сыграть весьма своеобразную «Золушку». После долгих размышлений режиссер Стенли Донен предложил Одри главную роль в мюзикле «Смешная мордашка».

Это — незатейливая история юной продавщицы из книжного магазина в Нью-Йорке. Скромную девушку «открывает» фотограф из журнала мод, делающий снимки для своего шикарного издания.

Она становится фотомоделью, едет в Париж, демонстрирует роскошные туалеты... но, в конце концов, оказывается, что для счастья маленькой Джо Стоктон нужны вовсе не шумиха и блеск, не увлекшая ее философия «эмпатикалистов» (пародия на учение сверхмодных тогда экзистенциалистов), а, опять-таки, совершенно не похожий на принца, некрасивый, стареющий фотограф Дик Эйвери.

Правда, его играл лучший, по признанию высших авторитетов, танцор ХХ столетия, Фред Астер. (Впрочем, композиторы Гершвин и Портер считали, что Астер еще лучший певец, чем танцор...)

Съемки в Париже проходили непросто. Пятиминутный номер «Бонжур, Пари!», где Одри, Астер и Кей Томпсон, играющая владелицу журнала мод, поют и танцуют на фоне парижских достопримечательностей, оказался чудовищно сложным по исполнению.

Его снимали в тридцати восьми разных местах города, под фонограмму музыки, записанную в Голливуде. Военные лишения снова дали себя знать, — Одри падала с ног.

Самым большим испытанием для нее стали дубли: Хепберн считала, что должна по-настоящему переживать любое чувство перед камерой — и оттого могла сыграть «на полную мощность» только один раз...

Бунтовали бесчисленные туристы, которых оцепление во время съемок не допускало к собору Нотр-Дам или к Триумфальной арке. Погода добавляла проблем. Во все дни натурных съемок, кроме одного, лил дождь.

Оттого, когда настал тот единственный погожий денек, — чтобы отснятый материал во всем соответствовал предыдущему, Донен велел поливать актеров сверху из пожарных шлангов!..

Быть может, интереснее всего то, что сюжеты самых значительных фильмов Одри явным или неявным образом отражают ее натуру, переживания, реальные события ее жизни. Недаром она была столь разборчива в выборе сценариев, чаще отвергая предложенное, чем принимая...

Легкомысленная история продавщицы Джо, отдавшей предпочтение простым житейским ценностям перед мишурой лжеучений и публичного успеха, перекликается с чаяниями настоящей Хепберн.

Но перед тем, как окончательно освободиться от карьерных соблазнов и признать, что весь ее звездный взлет — лишь путь к делу жизни,

Одри сумела еще несколько раз повернуть парадоксальной стороной классический сюжет Перро, по сути, развенчав его нехитрую утешительную мораль.

Питер Финч и Одри в «Истории монахини»  

Питер Финч и Одри в «Истории монахини»

 
Монахиня в джунглях Конго

У
вы, у нас намного менее известен, а попросту забыт другой, почти пророческий для Одри фильм с ее участием, вышедший на экраны в 1959 году, — «История монахини» (режиссер Фред Циннеман).

В двух словах, его сюжет таков: монахиня Лука (Люк) из небольшого бельгийского ордена сестер милосердия ухаживает за прокаженными туземцами в Бельгийском Конго.

Когда начинается Вторая мировая война, Лука возвращается в Бельгию, чтобы участвовать в антифашистском Сопротивлении.

По сути, это житие святой ХХ века, тем более ценное, что оно вполне соответствует двум периодам жизни самой Хепберн, только представленным в обратном порядке...

Одри подошла к роли со своим обычным трудолюбием и высочайшей ответственностью. Проникшись смирением настоящей послушницы, она заучивала латинские молитвы и каждый день преклоняла колени на католических мессах.

При всей своей, сложившейся после трагического детства, нелюбви к темным сторонам жизни, заставила себя посещать больницы и вместе с подлинными монахинями ассистировать при операциях.

Прошла «карантин» в одном из парижских женских монастырей, зимой, в едва отапливаемой келье...

Подобный «тренаж» выпал Одри лишь девять лет спустя, во время подготовки к роли слепой (фильм «Подожди до темноты»).

  Роль сестры Люк в «Истории монахини» Фреда Циннемана — житие святой ХХ века, во многом предвосхитившее судьбу самой актрисы
 

Роль сестры Люк в «Истории монахини» Фреда Циннемана — житие святой ХХ века, во многом предвосхитившее судьбу самой актрисы

Тогда Хепберн, снова проявив самоотверженность, подолгу носила специальные шоры для людей, теряющих зрение; училась передвигаться на ощупь, ориентироваться по звукам чужих шагов, вслепую пользоваться телефоном, готовить еду...

Конечно, условия работы ей всячески облегчали. Сама актриса потребовала, чтобы на съемки в Конго ее сопровождал лучший врач... и чтобы ей позволили взять с собой любимого йоркширского терьера по кличке Фэймос (Знаменитый)!

Но, тем не менее, задача была почти непосильной.

Джунгли вокруг; влажная жара днем, туман и холод по ночам; закрытое, до полу, монашеское облачение, в котором Одри чувствовала себя, «как в тренажере для сбрасывания веса».

Единственным транспортом были туземные каноэ, возившие съемочную группу по рекам, кишевшим крокодилами и гиппопотамами.

Четыре дня Хепберн проработала без защитных перчаток в реальной колонии для прокаженных, возилась с больными, разлагавшимися заживо...

...Когда, тридцать лет спустя, она прибыла почти в те же места, как уполномоченная Чрезвычайного фонда помощи детям при ООН — ЮНИСЕФ, для Одри уже никто не строил личных туалетов посреди тропического леса.

Ее скромность и готовность к самопожертвованию достигли уровня святости...

Минуты счастья с Мелом Феррером  

Минуты счастья с Мелом Феррером

 
 
   
Еще раз Одри попробовала «пожить обычной женской жизнью», встретив в 1968 году во время путешествия на яхте по Средиземному морю Андреа Дотти, преуспевающего римского психиатра  

Еще раз Одри попробовала «пожить обычной женской жизнью», встретив в 1968 году во время путешествия на яхте по Средиземному морю Андреа Дотти, преуспевающего римского психиатра

 
Недостижимое счастье

К
ак и лучших ее героинь- «Золушек», Одри, в конечном итоге, заставили разочароваться искушения внешнего успеха.

Приятно, особенно поначалу, было восхищение миллионов зрителей, — хотя выходки психопатов- «одриманов» ее изрядно пугали...

После нищеты ранних лет радовали все более крупные гонорары от киностудий. Но пришло время, когда деньги стали интересовать ее лишь постольку, поскольку они были нужны для обеспечения будущего двоих сыновей актрисы, а также для помощи нуждающимся.

Всемирная слава оказалась не целью, но лишь средством через личность звезды сосредоточить внимание общества на целях ЮНИСЕФ, на положении детей из бедных и разоренных стран.

Для себя же лично Одри всегда хотела одного — душевного покоя рядом с любимым человеком. И вот эта-то «малость» не складывалась у нее чуть ли не до шестидесяти лет!..

Свадьба молодой Одри с будущим лордом Хэнсоном, назначенная на сентябрь 1952 года, — было приглашено свыше 200 великосветских гостей! — так и не состоялась.

Тогда Хепберн, ничего не умевшая делать наполовину, чувствовала, что надо строить профессиональную карьеру.

«Я решила, что будет несправедливо по отношению к Джимми выходить за него, сознавая, что я привязана и влюблена в свою работу. Как унизительно будет заставлять его стоять рядом, держа мое пальто, пока я раздаю автографы».

Ей предлагал руку и сердце Уильям Холден, партнер по фильму «Сабрина» (кстати, еще одной, впрочем, довольно примитивной сказке о Золушке).

Она была готова принять предложение... но оказалось, что Холден перенес хирургическую операцию, после которой не может иметь детей.

Брак бездетей Одри считала неполноценным —и решительно, как она умела, порвала с возлюбленным.

В 1953 году, на вечеринке в Лондоне, ее познакомили с актером Мельхиором (по-американски Мелом) Феррером, большеглазым, интересным во всех отношениях мужчиной, имевшим среди предков французов и кубинцев.

Мел был на 11 лет старше Одри, успел прожить нелегкую и содержательную жизнь: был отличным танцовщиком, причем вернул себе форму после тяжелейшей болезни; писал книги для детей, сам, как режиссер, ставил кинофильмы, спектакли и радиопьесы.

Объездил чуть ли не весь мир и не хотел останавливаться. Нашу героиню не смутил и тот факт, что Феррер трижды был женат, имел четверых детей...

Вначале их отношения казались почти идеальными. Корреспонденты отмечали: «Одри не дает интервью и не фотографируется без Мела и наоборот… Мел не отпускает ее от себя и на пять минут, а она же кажется совершенно им очарованной…»

Феррер окружал любимую заботой, давая редкое для Одри ощущение надежности. Как раз в ту пору ее здоровье в очередной раз пошатнулось, возобновились приступы астмы.
  После нескольких неудачных беременностей сбылась мечта Одри. В январе 1960 года родился Шон Феррер
 

После нескольких неудачных беременностей сбылась мечта Одри. В январе 1960 года родился Шон Феррер

  Одри с девятилетним сыном Шоном
  Одри с девятилетним сыном Шоном
Вопреки препятствиям, чинимым матерью-баронессой, Одри все же решила выйти за Мела. Они уехали в Швейцарию, где и повенчались в средневековой церкви в Бургенштоке. Затем — поселились на вилле под Римом.

Теперь Одри, как известно, носившая в себе болезненный комплекс неполноценности в связи с потерей отца, больше всего на свете хотела того, что было ею утрачено в детстве: уютного дома и крепкой семьи.

Забеременев, она перестала связывать себя какими-либо рабочими планами. Они с Мелом собрали на своей вилле целый зверинец: двух собак, шесть кошек, ослика и пару породистых голубей. Ждали появления младенца...

Но жизнь опрокинула все кроткие, романтичные надежды Одри. Вплоть до 1960 года у нее случались выкидыши (один, как мы помним, был спровоцирован падением с лошади).

Что же касается Мела, — он принес своей жене самые тяжелые нравственные проблемы в ее жизни.

Одри пыталась жить лишь для него. Была для него советчицей, консультантом по сценариям, наставницей начинающих актеров. Жертвовала всем ради сохранения их союза.

Однажды у нее обнаружили камни в почках, — но предстояла работа над фильмом «Зеленые особняки», режиссером которого был Феррер. «Мел прилетел в Рим, где я лечилась, и спросил, не отложить ли съемки.

Ни в коем случае! Я не могла допустить, чтобы весь его труд пропал из-за какой-то ничтожной боли у меня в спине.

Раз я сказала, что мы продолжим работу, значит, так оно и будет!» На самом деле, боль была нестерпимой. А фильм вышел посредственным и справедливо забыт...

Она признавалась потом, что даже в «Войне и мире» согласилась сыграть лишь потому, что на роль князя Андрея был приглашен Феррер. Многие голливудские браки распались из-за долгих расставаний супругов, — Одри неустанно твердила: «Быть счастливыми — значит, быть вместе»...

Но Мел, мужчина с кубинской кровью, не смог вечно терпеть положение второго, мужа своей жены.

Стать звездой первой величины ему уже «не светило»; стремительная карьера Одри и вовсе отодвигала Мела в тень.

Уже после развода Хепберн вспоминала, — как всегда, предельно честно и самокритично: «Последние несколько лет он выступал в роли мистера Хепберна, будучи абсолютно неспособным играть вторые роли. Я высоко ценю в нем это качество. Но моя слава подтачивала наш союз, а я упорно отказывалась это признать».

Агония их брака продлилась еще на несколько лет лишь потому, что 17 января 1960 года в Швейцарии, в клинике Люцерна родился сын, Шон Феррер.

Получив большой (миллион долларов) гонорар за роль в «Моей прекрасной леди», Одри наконец-то смогла воплотить свою мечту о собственном семейном доме. Они с мужем поселились в красивом старинном особняке возле деревни Толошеназ-сюр-Морж, вблизи от Лозанны.

В саду Одри посадила много белых цветов, — других она не любила, — и ухаживала за ними весьма охотно: «Красивые платья были для меня только выходной одеждой... Я предпочла бы старые свободные джинсы, и притом покороче, чтобы в них было удобнее работать в саду».

Но продолжались страдания «мистера Хепберна», чье самолюбие всегда ранила популярность его жены, — и разрыв наступил...

Еще раз Одри попробовала «пожить обычной женской жизнью», встретив в 1968 году во время путешествия на яхте по Средиземному морю Андреа Дотти, преуспевающего римского психиатра.

Дотти, на девять лет младше актрисы, был фанатичным «одриманом» с тех пор, как 14-летним мальчиком увидел Хепберн в «Римских каникулах». Пустив в ход свой немалый опыт психиатра, он быстро завоевал доверие Одри, сблизился с ней...

Они поженились и зажили в Риме. Одри вовсю старалась быть хорошей женой, обустраивала дом, посещала семьи родственников Дотти и католические обедни. Говорили, что она становится похожей на итальянку.

О кино Хепберн в ту пору не хотела и слышать: восемь лет подряд она не ступала на съемочную площадку! Сказала интервьюеру: «У меня нет абсолютно никакого желания работать». «Но как же талант, данный вам Богом?» — спросил он. «Это был ложный шаг с его стороны»... Сохранилась еще одна ее фраза: «Я живу так, как должна жить женщина»...

Пожалуй, нет смысла видеть за этими словами женщину, уставшую от собственной интеллектуальной и профессиональной сложности, тоскующую по тривиальной «бабьей» судьбе.

В Одри изначально было заложено могучее желание отдавать себя людям, любить и опекать, а не только изображать чужие страсти. Наилучшим способом реализации этого желания она считала семью. На то время, — но, как выяснилось, не навсегда...

В 1970 году у Одри родился сын Лука.

Опасность для ее брака пришла с неожиданной стороны. Дотти оказался абсолютной психологической противоположностью Феррера.

Если Мела угнетала «звездность» Одри, и он пытался упростить свою гениальную жену до роли советчицы и помощницы, — то Андреа со времен «Каникул» только и жил, что образом экранной принцессы! Гигантское тщеславие итальянца удовлетворялось лишь тем, что рядом с ним была та самая Одри.

Не понимая, что практически нельзя жить, лежать в одной постели, ходить в гости с живой Джо Стоктон или Элайзой Дулитл, — Дотти, тем не менее, пытался играть в эту игру и мучился, когда не получалось.

В конце концов, он выяснил для себя, что Хепберн-женщина, Одри-жена не только не превосходит всех, но и уступает более молодым, блестящим, не обладающим столь независимой индивидуальностью...

В газетах начали появляться фотографии Андреа с известными красавицами римского света, с модными куртизанками. Одну он кусал за ухо, другую пылко целовал...

Отказ Одри сниматься в новых фильмах окончательно сделал ее неинтересной для мужа. А ведь она избегала кинокамеры не только потому, что намеревалась быть стопроцентной «синьорой Дотти», и более никем. Новое, мрачно-откровенное, совсем не «сказочное» кино 60-х — 70-х пугало ее. Насилие на экране ужасало.

После просмотра «Заводного апельсина», триллера Стэнли Кубрика, Одри сказала, что это — «одна из самых жестоких и бессердечных вещей, которую мне пришлось высидеть с начала до конца». Мир, по ее мнению, стал «более мрачным, менее безопасным... и совсем не смешным». «Все чаще современные трагедии врываются в наши дома»...

Как в воду смотрела чуткая актриса. Скоро в ее римской квартире стали раздаваться телефонные звонки террористов, угрожавших похитить сына. Одри срочно переехала в Швейцарию, в свой уютный особняк возле Толошеназ. Разрыв с Дотти был предрешен.

Господь так и не дал Одри тихой семейной жизни, предназначив нашу героиню для выполнения совсем других задач.

Для ЮНИСЕФ Одри совершила более 50 благотворительных поездок по всему земному шару  

Для ЮНИСЕФ Одри совершила более 50 благотворительных поездок по всему земному шару

 
Для ЮНИСЕФ Одри совершила более 50 благотворительных поездок по всему земному шару  
   
Для ЮНИСЕФ Одри совершила более 50 благотворительных поездок по всему земному шару  
   
Пока голодает хоть один ребенок...

Е
ще в 1971 году Хепберн участвовала вместе с другими знаменитостями в телефильме «Мир любви». Целью этого фильма было — собрать деньги для фонда ЮНИСЕФ.

«Работая над этим фильмом, я поняла, как много нуждающихся детей во всем мире...

Как только я узнала, что в мире столько беспомощных, бездомных, голодных детей, я уже не могла об этом забыть».

Шестнадцать лет спустя жизнь снова привела Одри к порогу ЮНИСЕФ. Актриса выступила в международном благотворительном гала-концерте в Макао (Аомыне), тогда — португальской колонии на побережье Китая.

Ее гонорар, как и заработки других участников концерта, был пожертвован в помощь голодающим Эфиопии.

Древняя африканская страна переживала тогда, быть может, самый ужасный период за всю свою историю: Эфиопию одновременно терзали гражданская война и засуха.

Пять миллионов человек голодали, вымирали сотни деревень. Что-то подсказало Одри: вот твое настоящее дело! Помоги, спаси, кого сможешь!

Она ощущала: пришла настоящая, полная реализация всех запасов любви и заботы, заложенных в нее Богом. И — отправилась в Африку.

На счастье, Хепберн сопровождал в опасном путешествии наилучший из возможных помощников и спутников, сердечный друг — Роберт Уолдерс.

Незадолго до того их познакомили на званом обеде. Уолдерс, порой игравший эпизодические роли в фильмах, был на много лет моложе Одри, красив, богат... и безутешен.

Недавно умерла его жена, актриса Мерль Оберон. Одри вообще была склонна утешать несчастных, — а Уолдерс был еще и голландцем, соотечественником...

У них сразу наладилась дружба, перешедшая в более тесную связь. Поначалу чувства Одри к Роберту можно было назвать почти материнскими; затем он занял место настоящего мужчины, опоры, защиты и помощника во всем.

Уолдерс не стремился к карьерному взлету и потому не завидовал Одри, как Мел; возлюбленная вызывала в нем благоговейную любовь, поэтому было исключено повторение ситуации с Дотти.

Впервые без малого за шесть десятков лет своей жизни Одри обрела доброго и верного спутника!..

Вдвоем поселились в Толошеназе. Скоро к ним присоединилась старая баронесса Элла, мать Одри, — но не прожила долго...

Самолет компании «Свиссэр» привез Одри и Роберта в Аддис-Абебу. Оттуда их путь лежал в места, наиболее пострадавшие от войны и голода; на сухие вымирающие земли под беспощадным солнцем...

Передвигались на грузовиках гуманитарного конвоя, сидя верхом на мешках с рисом, по вдребезги разбитым дорогам. Где вовсе не было дорог, садились на вертолет.

Из солнечного марева вставали палаточные городки, медицинские лагеря.

Мало кто из белых, а тем более, из местных узнавал сверкающую Элайзу Дулитл в деловитой худощавой женщине, носившей громадные солнечные очки, косынку, простую рубаху и шорты. Она говорила: «Я здесь не для того, чтобы меня видели, но для того, чтобы весь остальной мир увидел тех, кто живет здесь»...



  Одри и Роберт Уолдерс во время поездки по заданию ЮНИСЕФ
 

Одри и Роберт Уолдерс во время поездки по заданию ЮНИСЕФ

...Слава Богу, с давних пор не все европейцы вступали в далекие земли, населенные «цветными» народами, неся перед собой огонь и меч.

Хоть и мало было подвижников, но имена их нетленны в веках.

Может быть, первым гуманистом в колониях был доминиканский монах XVI века, Бартоломе де Лас Касас, епископ Чиапаса в Мексике. Выступая против всякого насилия над индейцами, наивный и пылкий, он основал колонию Вера-Пас (Подлинный Мир), где пытался наладить мирное сотрудничество испанцев с потомками майя.

Увы, воплощенная утопия просуществовала недолго...

Прошлый век был украшен подвигом эльзасца Альберта Швейцера, врача, музыканта и философа, основателя первой больницы в глухом районе Французской Экваториальной Африки (ныне Габон).

Лечебница в селении Ламбарене, где Швейцер вместе с женой проработал более, чем полвека, спасла сотни тысяч людей — и открыта доныне...

Одри Хепберн встала в этот ряд святых — от всей души и до конца своих дней.
Она бывала в местах, где на исходе ХХ столетия люди не знали ни электричества, ни водопровода. Посетила лагерь, приютивший полтораста тысяч беженцев из мест, растерзанных смутой.

У детей были огромные головы на тоненьких шеях, скелет обрисовывался полностью, ноги не достигали толщины двух пальцев взрослого человека.

«В этом жутком месте было даже страшно взять ребенка на руки, чтобы успокоить его. Возникало ощущение, что у вас в руках... ничего нет». Предельным усилием воли Хепберн сдерживала рыдания. Надо было работать.

Однажды ее поразил собственный вывод из увиденного: жителям Эфиопии лопаты были нужны главным образом не для того, чтобы копать каналы или ямы под фундаменты домов, а... для рытья могил! В одной полувымершей деревне она спросила маленькую девочку, кем та хочет стать, когда вырастет. Девочка ответила: «Живой».

Она приезжала туда, где свистели пули. Встречалась с местными чиновниками — там, где их власть была безграничной, где Одри не могли защитить ни ее мировая слава, ни законы цивилизованных стран... разве что Роберт, всюду ходивший за ней на расстоянии двух шагов, тихий, готовый ко всему.

Уговаривала, доказывала, предлагала создать «коридор мира» между правительственными силами и повстанцами.



Вернувшись в большой мир, Хепберн забила во все колокола. Давала по пятнадцать интервью в день, пытаясь объяснить всем сытым и благополучным, как важно не позволить вымереть далекому несчастному народу.

Вот для чего, наконец, послужила вся ее карьера, пригодилось громкое имя: чтобы пронять и равнодушных!

Денег, еще денег для ЮНИСЕФ, для черных детей, которые уже не могут подняться с выжженной земли и безропотно умирают!.. Только этим Одри и была озабочена, перелетая со своими страшными эфиопскими видеозаписями из США в Западную Европу, оттуда — в Турцию...

Может быть, она вспоминала тогда собственное детство — подвал разрушенного дома, сухарь, растянутый на много дней, и стук сапог проходящего наверху немецкого патруля?..

Год 1989: Одри Хепберн летит в Судан. Страна охвачена кровавой борьбой режима с мятежниками, дороги заминированы. Разруха и голод.

Она встречалась с вождями повстанцев, умоляла пропустить транспорты ООН с гуманитарной помощью — продуктами и медикаментами. «Как странно, что не существует науки мира, а наука войны существует»...

К началу 1990-х она совершила около пятидесяти поездок по линии фонда. Кроме африканских стран, побывала в Сальвадоре, Вьетнаме, Гватемале, Таиланде...

Везде помогало знание языков. Ведь Одри свободно говорила по-английски, по-голландски; знала французский, итальянский, немецкий... и чуть-чуть испанский! Ненадолго возвращаясь домой, принимала необъятную почту со всего мира.

Даже бедные люди вкладывали хоть одну купюру в конверт... Сама разослала тысячи почтовых открыток со своей фотографией и автографом, с просьбой о помощи фонду.

Фред Циннеман, режиссер, некогда снявший Одри в пророческой «Истории монахини», писал: «Она стала чем-то большим, чем просто актриса. Я бы сказал, что она приобщилась к некой высшей мудрости».

Все верно, — да только мудрость оказалась, в конце концов, самоубийственной. Принимая на себя чужие страдания, сверхчуткая Одри сгорала сама...

Год 1992: поездки в Сомали и Кению; программа, уплотненная до предела. Одри посещает лагеря для людей, лишившихся крова из-за засухи и гражданской войны. Вместе с Уолдерсом они проверяют, как налажены медобслуживание, водоснабжение, доставка продовольствия и обеспечение безопасности.

По ее собственным словам, в Кении произошла «встреча с апокалипсисом»: они смотрели из самолета на рыжую пустыню, где располагались колонии беженцев, окруженные тысячами дюн. Дюны? Внезапно она поняла, что внизу могильные холмики. Их уже больше, чем шалашей или палаток для живых...

«Я попала прямо в ад. В Эфиопии положение было ужасным, но в Сомали оно не поддавалось описанию... Это была невыразимая агония!

Везде я видела множество маленьких, слабых, истощенных детей, сидящих под деревьями в ожидании, когда их накормят... Я никогда не забуду их огромные глаза на крошечных личиках и ужасающее молчание».

При ней в разрушенной боями столице, Могадишо, детские трупы, упакованные в мешки, забрасывали на кузовы грузовиков.

Живые изголодавшиеся дети лежали, не в силах шевельнуться, и как будто ждали своей очереди — в мешок и в машину... «Они совершенно ничего не говорят и не шумят. Дети, которые ничего не говорят и не шумят. Эту тишину невозможно забыть».

Автор, кажется, сказал выше, что Одри была далека от социального протеста? Автор поспешил с выводами. Вот ее подлинные слова: «Знаете ли вы, сколько беспризорных детей в Южной Америке? Во всем мире? Даже в Соединенных Штатах?..

Приблизительно сто миллионов детей живут и умирают на улицах... Теперь мне ясно, для чего я стала знаменитой — чтобы начать эту работу. Быть в состоянии что-то делать».

И еще две фразы.

«Я не успокоюсь, пока хоть один ребенок останется голодным».
«Все остальное не имеет значения, когда голодают дети».


Старенький пастор Морис Эндиге сказал на ее похоронах об Одри и об африканских детях: «Кинозвезда? Они об этом ничего не знали. Она была госпожой, которая ласково обнимала их. И их лица освещала ее улыбка»...

«От нас ушел ангел», сказала тогда актриса Кэтрин Хепберн  

«От нас ушел ангел», сказала тогда актриса Кэтрин Хепберн. Элизабет Тэйлор выразила уверенность, что «у Господа Бога теперь появился еще один прекрасный ангел... который знает, чем ему заняться на небесах»

 
На похоронах: сыновья Одри Шон и Лука, Роберт Уолдерс  

На похоронах: сыновья Одри Шон и Лука, Роберт Уолдерс

 
От нас ушел Ангел

В
се началось с появившихся где-то в начале 1990-х и с тех пор не прекращавшихся болей в животе.

Сначала предполагали, что это — приступы заработанной в тропиках амебной дизентерии.

Она еще встречалась с людьми, давала пресс-конференции. Лондонский репортер написал так: «Улыбка этой шестидесятидвухлетней женщины осветила комнату... с такой же силой, с какой она воодушевляла целое поколение в кинотеатрах 50-х и 60-х годов».

Нарушив многолетний «пост», Одри позволила Спилбергу снять себя в фильме «Всегда». Это — история любви с элементами мистики.

Пилот, погибший в бою, возвращается на землю, чтобы охранять свою бывшую невесту и помочь ей выйти замуж за хорошего парня, нового избранника.

Нехитрое, хотя и весьма действенное утешение для верующих; для скептиков — выразительный символ: любимые, даже ушедшие, всегда рядом с нами...

Она сыграла в картине маленькую роль ангела по имени Хэп, встречающего душу летчика в потустороннем мире.

Сыграла очень просто — подошла к растерянному пилоту и сказала: «Привет, Пит!». Но, одетая в белое, со своими глазами, занявшими половину исхудалого лица, Хепберн и вправду казалась на экране неземным существом...
То была последняя кинороль в ее жизни.

В Лос-Анджелесе Одри поставили диагноз: злокачественная опухоль толстой кишки. Операция не смогла остановить процесс...

Что привело к такому исходу? Человеку ли отвечать на такой вопрос?.. Можно лишь робко предполагать и сопоставлять.

Голод детства, в том числе и нервный, из-за родительских ссор; подавленность, от которой она спасалась, лишь грызя шоколад...

Картины голода миллионов в Африке... Кишечник стал материальной проекцией разрушительных переживаний — и не выдержал...

В последние месяцы перед ее концом по телевидению шли старые фильмы с Одри, посвященные ей программы. Витрины магазинов были заставлены видеокассетами ее картин.



  Эфиопские переселенцы из районов, охваченных голодом. Конец 1980-х годов
 

Эфиопские переселенцы из районов, охваченных голодом. Конец 1980-х годов

  Эфиопские переселенцы из районов, охваченных голодом
   
Теперь она жила в Толошеназе. На исходе 1992 года садовник-итальянец спросил Одри: «Синьора, когда вы поправитесь, вы, надеюсь, поможете мне сажать цветы и ухаживать за ними?..»

Она с улыбкой кивнула.

Прошло ее последнее рождество в тесном кругу друзей. Одри держалась весело и беззаботно, шутила и улыбалась, точно здоровая.

Напоследок сказала, подняв бокал: «Это было самое счастливое рождество в моей жизни»...

В начале 1993 года глава знаменитого ордена милосердия, мать Тереза, объявила о своем двадцатичетырехчасовом молитвенном бдении за «добрую сестру во Христе Одри Хепберн».

20 января наступила смерть.

Отпевание проходило в небольшой церкви Толошеназа. Впервые встретились примиренные тяжкой потерей Мел Феррер, Андреа Дотти, Роберт Уолдерс.

Пришли взрослые сыновья, Шон и Лука. Прилетел из Парижа постоянный модельер Одри, великий кутюрье Юбер де Живанши, создавший не только туалеты актрисы, но и духи, посвященные ей.

Ее могила — на местном кладбище, с простым деревянным крестом, под которым доселе не переводятся свежие белые цветы. Иных Одри не любила...

«От нас ушел ангел», сказала тогда актриса Кэтрин Хепберн. Элизабет Тэйлор выразила уверенность, что «у Господа Бога теперь появился еще один прекрасный ангел... который знает, чем ему заняться на небесах».

Автор позволит себе скромно присоединиться к этим мнениям.


В избранное (19) | Код ссылки | Просмотры: 25595

Комментировать
RSS комментарии

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь.