Мелькарт. Путешествие в прошлое. Часть 2
Автор Игорь Мельник   

Мелькарт
«Мелькарт»

Мелькарт. Путешествие в прошлое. Часть 2

«Когда нет более земли, моря или воздуха, а вместо них смесь всего этого, похожая на морское легкое … земля, море, вообще все висит в воздухе, и тогда невозможно ни ходить пешком, ни плыть на корабле…»
Страбон. «География»

Т
акелажная команда под руководством штурмана Сергея Карповича установила и растянула мачту, подняла рей с принайтованным парусом. Все было готово к пробному, скорее, даже учебному походу…

Неуверенно, не в такт, ударяя весла одно о другое, мы вышли из гавани.

Со времен плавания на «Ивлии» прошло шесть лет; многие из нас совсем разучились грести, да и новые весла «Мелькарта» были тяжеловаты. Им, сделанным из цельных стволов древесины, предстояло еще сохнуть и сохнуть.

Весла тяжело проворачивались в уключинах, сбивая ритм, — но вот мы вышли за высокий бетонный пирс, и легкий ветерок подхватил нас. Парусом служил сам корпус; скорость кораблика стремительно выросла.

Современное изобра-жение бога Мелькарта. Скульптор Борис Румянцев  

Современное изобра-жение бога Мелькарта. Скульптор Борис Румянцев

 
Морской фестиваль «Брест-2000». Начало перехода из Бреста в Дуарнене  

Морской фестиваль «Брест-2000». Начало перехода из Бреста в Дуарнене

 
Пройдя с полмили, мы развернулись, — и тут началось самое интересное. Десять гребцов не могли перегрести ветер! Мы упорно боролись в течение часа, но вынуждены были зайти не в порт, а в находившуюся рядом гавань судоремонтного завода.

Вот и первый опыт! Под ветер «Мелькарт» станет летать, как птица, — а вот для борьбы со встречными ветрами он слишком легок. Как-то будет под парусом?..

Где-то глубоко в подсознании засела мысль о том, что я просчитался с весом судна, т. е., с его осадкой. Да, легковат «Мелькарт»... Развеять сомнения могли только тренировки, которые сделались чуть ли не ежедневными.

Вскоре гребцы перестали сбиваться с ритма, движение корабля как будто начало приобретать плавность.

Неоднократно ставился и парус, но очень ненадолго, поскольку даже легкий ветерок разгонял корабль до четырех узлов, а уходить далеко от Одессы в наши планы не входило...

Близился день отправки судна во Францию. Тренировались мы до последних дней.

Прибыл кран, за ним автомашина, и хорошо закрепленный в ней кораблик медленно поплыл по автострадам Европы. В дальнюю дорогу собрался и экипаж.

... Европа летела за окнами автобуса. Над Францией нас встретили дожди. Километр за километром мы приближались к цели; огорчало лишь то, что не было сведений, где «Мелькарт». Связь, к сожалению, не работала: как оказалось позже, украинский оператор мобильной связи не включил нас в европейскую сеть.

Позднее выяснилось, что путь «Мелькарта» по суше был непростым. Машина с лодкой почти два дня простояла на немецкой границе. Немцев не устраивал габарит кораблика; они считали, что документы оформлены неверно, и требовали указать точную дату вывоза лодки из Шенгенской зоны.

Сошлись на залоге почти в шестьсот долларов, которые и были внесены в таможенное управление. Как перенервничали водитель и сопровождавший «Мелькарт» Иван Иванов, можно было только себе представить. Но это оказались еще «цветочки»! «Ягодки» встретили перевозчиков корабля на французской границе, где разрешение на проезд негабаритного груза оказалось вообще недействительным.

Предстояло еще пять дней ждать подтверждения на территории самой Франции... И тогда Иван пошел на рискованный шаг: повел машину без разрешения. Будучи дважды остановленным, сумел убедить французских полицейских, что морской фестиваль «Брест» не обойдется без такого экспоната, как «Мелькарт». Французы любят море и вообще отзывчивы... Полицейские пошли на уступки.

Когда до Бреста оставалось всего 100 километров, мы нагнали наш кораблик — и увидели его скромно стоящим на паркинге. Иван вышагивал вокруг с чашкой кофе в руках; водитель внимательно осматривал страховочные крепления «Мелькарта». Когда мы повыскакивали из автобуса и бросились к ним, они были так ошеломлены, что сразу и сказать ничего не смогли.

Объятия, смех, все гладят бока запыленного «морского конька»... Он доехал! Мы почти у цели! Рядом по автостраде один за другим двигались большие грузовики. Они тянули за собой тележки с кораблями и лодками из десятка европейских стран. Веселыми сигналами водители приветствовали друг друга. Четыре года подряд тысячи фанатиков морской традиции и истории ждали этой встречи!..

И вот, я стою на башне Брестского форта. Где-то внизу в бухте, среди тысяч лодок, катеров, яхт и парусников, должен показаться наш «Мелькарт». Моросит холодный бретонский дождик. Я не был в Бресте восемь лет, со времен нашей «Ивлии»; а кажется, что она стояла в этом порту только вчера. Рядом со мной Владимир Котов.

В Бресте мы уже три дня. Кораблик полностью оснащен; в настоящий момент из яхт-клуба на окраине города капитан Анатолий Павленко переводит его на место праздничной стоянки в глубине военно-морского порта. Праздник официально открывается завтра, но уже сегодня тысячи парусов застилают горизонт, расцвечивая хмурое небо...

Дни морского фестиваля пролетают молниеносно. Наш «Мелькарт» не обойден вниманием посетителей и прессы. Правда, очень часто финикийскую лодку путают со скандинавским драккаром, но в этом нет ничего удивительного: уж очень похожи носовые и кормовые украшения.


Памятная медаль «Мелькарт - 2000»
 

Памятная медаль «Мелькарт - 2000»

 
 
   
«Мелькарт» среди современных яхт идет курсом на Дуарнене  

«Мелькарт» среди современных яхт идет курсом на Дуарнене

 
Удивительным для нас, начинающих свое путешествие у берегов Бретани, становится известие о недавних находках древней керамики на берегу Ла-Манша: ее идентифицируют, как финикийскую!

О том, что финикийцы получали олово из Англии, известно давно; но что их керамика попала так далеко на Север, ученые узнали впервые.

Возможно это и есть доказательство их дальних походов к берегам Англии?..

17 июля. В этот день вся армада кораблей и лодок совершает 35-мильный переход из Бреста в Дуарнене. Нашему «Мелькарту», не имеющему двигателя, надо выйти раньше всех, чтобы поспеть в Дуарнене к концу дня.

К тому же, мы сильно зависим от приливов, которые во время своих «пиков» поднимают уровень моря более, чем на шесть метров, и противоборствуют плывущим в океан. Отлив начинается в шесть утра; чуть позже стартуем и мы.

«Мелькарт» легко покачивается на волнах. Гребем. Методично командует Анатолий: «И — раз, и — раз, и — раз…».

Нас обгоняют десятки лодок и яхт; многие подходят вплотную, чтобы сфотографировать столь экзотическое судно. Постепенно мы входим в ритм, пот начинает струиться по спинам.

Через несколько часов легкое волнение сменяется мощным накатом океана. Наш кораблик, как и сотни других малых судов, взбирается на длинные пологие волны, словно на горки, и быстро скатывается с них.

Мы выходим в Бискайский залив, сменивший за историю мореплавания несколько названий. Именовался он и Кантабрийским морем... Действительно, море!

Одно из самых грозных мест во всем Атлантическом океане. Прекрасная солнечная погода может смениться штормом; всем участникам регаты надлежит быть осторожными.

Древние считали эти места гиблыми и помещали их на краю земли, где находился вход в царство мертвых. Но сегодня здесь ничто не напоминает строк гомеровой «Одиссеи»:

Скоро пришли мы к глубокотекущим водам Океана;
Там киммериян печальная область, покрытая вечно
Влажным туманом и мглой облаков; никогда не являет
Оку людей там лица лучезарного Гелиос...

(Перевод В. А. Жуковского)


Ветерок вовремя начинает раздувать парус; гребцы подустали, но отставать нам совсем не хочется. Скорость быстро возрастает. Солнце светит ярко, и мы начинаем нагонять неисчислимую флотилию больших и малых кораблей. Ну что ж, первыми нам не прийти, но и последними тоже не будем! Обогнув мыс Камаре, мы входим в бухту, где расположился небольшой рыбацкий городок Дуарнене.

На корабле тишина. Всех завораживает важность происходящего. Впервые Кантабрийское море приняло «Мелькарт» на свои могучие плечи, и наш кораблик не испугался грозного дыхания Атлантики…

Дни в Дуарнене пролетают очень быстро. Сборы завершены, впереди нас ждет Бискай. Отданы швартовы. Медленно, покачиваясь, мы выходим из порта и устремляемся в океан. Отлив будет длиться четыре часа, и за это время нам надо уйти подальше.

Океан встречает «Мелькарт» серым свинцовым небом и полным штилем. Садимся за весла. Скорость небольшая, но надо уйти подальше от берега, чтобы поймать ветер. Анатолий и Виталий колдуют над курсом. Виталий хочет идти через Бискай напрямую. Я против этого, но мои доводы остаются неуслышанными.

А главный из них гласит: погода в Бискае, как куртизанка, она переменчива, — и ветер, изменив направление, не даст нам возможности долго держаться проложенного курса. Но друзья-яхтсмены, привыкшие к современным яхтам, не принимают во внимание плоскодонность «Мелькарта». И мне не остается ничего другого, как подчиниться воле большинства.

Ночью легкий ветерок начинает подгонять кораблик, уводя его вглубь Биская. Утро выдается солнечным. Пока все идет, как запланировали капитан и штурман. Но я абсолютно уверен, что вскоре Кантабрийское море покажет свой нрав. Чтобы скрасить однообразие пути, завожу разговор о том, как древние моряки одолевали бискайские воды.


Холодные и негостеприимные берега Бретани  

Холодные и негостеприимные берега Бретани

 
В Бискае бывает и хорошая погода, жаль только, что очень редко  

В Бискае бывает и хорошая погода, жаль только, что очень редко

 
Отлив у берегов Бретани  

Отлив у берегов Бретани. Вода отступает на сотни метров, оголяя сушу, в которую, словно иголки, втыкаютя килями большие и малые яхты

 
Первое достоверно известное плавание через залив, после похода Гимилькона, относится к IV веку до н. э.

Совершил его уроженец Массалии, современного Марселя, — Пифей.

Плывя к берегам Северо-Западной Европы, он, несомненно, достиг Британии, следовательно — открыл ее, если раньше этого не сделали тартессцы, финикийцы или тот же карфагенянин Гимилькон.

Труд Пифея «Об океане» не сохранился; известны лишь цитаты из него в книгах позднейших авторов. К сожалению, эти писатели были предубеждены против «Пифея-лжеца»...

В настоящее время исследователи уже не сомневаются в том, что массалиец действительно побывал у Атлантического побережья Испании, где первым тщательно наблюдал непонятные до тех пор явления прилива и отлива, а также подпора воды в устьях реки.

Из этого следует, что весь путь от Массалии к Британии он проделал морем.

Пифей вышел из Массалии в марте, и, пройдя Гибралтар, плыл вдоль берегов Пиренейского полуострова и Галлии, дойдя до западного выступа Бретани.

Иными словами, он проследовал вдоль всего побережья Кантабрийского моря. Затем Пифей пересек Галльский пролив — Ла-Манш — в самой его широкой части и достиг юго-западного выступа Британии.

Высадившись на гористый полуостров (Корнуолл), от местных жителей он узнал, что далеко на Западе есть еще один большой остров.

Его название античные авторы передавали, как «Иерна» или «Иберния». Мы уже знаем, что имелась в виду Гиерна-Священная, Ирландия...

Идя вдоль берега Британии, мореход пересек с юга на север Иернское, то есть Ирландское море и вышел из него Северным проливом. При этом переходе он должен был видеть северо-восточный берег Ирландии.

Пифей даже пытался нанести весь остров на карту, но дал ему неверные очертания и поместил к северу от Британии. Эта ошибка и была одним из главных аргументов противников плавания массалийца. Далее он осмотрел несколько Гемодских и Гебудских островов — Внешние и Внутренние Гебриды, а у северо-восточного выступа Британии — несколько десятков Оркад — Оркнейских островов.

Двигаясь оттуда к северу, Пифей достиг какого-то острова, позднее вошедшего в литературу под латинским названием Ultima Thule — «Крайняя Туле». Это самая западная точка плавания.

За долгие века никто так и не смог определить по разрозненным сведениям, — что за земля Туле?.. Самое вероятное решение предложил канадский полярный исследователь и автор многочисленных книг о Севере, Стефансон.

По его мнению, Туле находится к северу или северо-западу от Шотландии, в 5-6 днях пути; большинство специалистов принимает протяженность дневного морского перехода в 100 миль; следовательно, от Шотландии до Туле 860 — 1100 км, что примерно равно расстоянию до Исландии.

Наиболее важным фактом, убеждающим в том, что Пифей достиг Исландии, служат указания о близости Туле к «замерзшему морю». Массалийцы добрались туда в середине лета, — а первые морские льды, плавающие в Восточно-Гренландском течении, в это время года можно встретить примерно в 160 км севернее Исландии.


 
   
  На подходе к острову Бель-Иль
 

На подходе к острову
Бель-Иль

Описывая эти области, Пифей дал красочную и верную картину густого тумана, столь характерного для Северной Атлантики.

Его цитирует Страбон: «Когда нет более земли, моря или воздуха, а вместо них смесь всего этого… земля, море, вообще все висит в воздухе, и тогда невозможно ни ходить пешком, ни плыть на корабле…».

Повернув на юг и тем самым выполнив двойное пересечение Северной Атлантики, Пифей прошел вдоль всего восточного берега Британии до Кантия — Кента, юго-восточного выступа острова.

Он правильно изобразил остров в виде треугольника и довольно верно вычислил соотношения между его сторонами, но почти вдвое преувеличил их длину. Пифей дал первые сведения о природе, сельском хозяйстве и быте жителей Британии...

Нашу задушевную беседу о древних плаваниях прервал капитан, сообщив, что забеспокоился колдунчик.

Все посмотрели на тоненькие ниточки, привязанные на высоте человеческого роста к вантам, оттягивающим мачту. Этим нехитрым устройством моряки точно определяли направление ветра, наверное, еще во времена Пифея!..

Вот уже тридцать пять часов мы медленно продвигаемся вглубь Биская по удивительно спокойному морю. Беспокойство колдунчика означает, что в Кантабрийском море начинает меняться погода. Хорошо это для нас или плохо, пока не ясно...

К шести часам вечера ветер набирает силу, поднимая крутобокую волну. Горизонт очищается, «Мелькарт» подпрыгивает на волнах и быстро прибавляет скорость.

Ветер, до того слабо дувший с севера, превращается в северо-западный. Мы и так не удерживались на курсе, проложенном в Дуарнене, — а сейчас разыгравшиеся волны и повеселевший ветерок неумолимо подталкивают «Мелькарт» к берегу.

К десяти часам начинает смеркаться; с приближающейся ночью неустойчивый ветер вновь меняет свое направление.

Теперь он дует точно с запада, из глубины Атлантики, — а это означает, что даже вдоль берега наше продвижение невозможно.

С приходом ночи ощущается новое усиление ветра. Начинает стонать мачта, покачиваясь в своем ложе; становится понятным, что семи оттяжек, удерживающих ее, явно недостаточно. Короткое совещание в два часа ночи; хотя Виталий против, Анатолий и я решаем изменить курс.

Складывающееся положение не в нашу пользу. Борьба с разыгравшейся непогодой замедляет продвижение судна: оно с трудом повинуется рулю, мачта угрожающе раскачивается. Наши разговоры перекрывает хлопанье парусины, которая, как мы ни пытались, на старом курсе не смогла поймать ветер...


На Бель-Иле почти нет деревьев  

На Бель-Иле почти нет деревьев

 
 
   
Удачный улов  

Удачный улов

 
Плывем. За сорок пять часов нами пройдено 160 миль. В три часа ночи «Мелькарт», совершив разворот, ложится под ветер и начинает приближаться к острову Бель-Иль.

Вышедшая из-за туч луна серебрит волну; по пене, движущейся от носа к корме, я определяю, что мы идем со скоростью значительно большей, чем ранее.

На вахту заступают Иван Иванов и Геннадий Казак. До рассвета еще несколько часов, но ночной горизонт уже хорошо освещают два проблесковых маяка острова.

Как и я, не спит Анатолий. Он, закутавшись и нахохлившись, как воробей, застыл на носу возле фигуры коня и тоже всматривается в горизонт.

Я пробираюсь к нему и говорю, что остров уже близко, а у нас очень высокая скорость. Правда, навигационная система JPS показывает, что мы делаем всего четыре узла, — однако слишком уж быстро летит пена в лунном свете вдоль корабля... JPS может врать, я с этим уже сталкивался.

Надо притормозить, или, неровен час, окажемся на берегу... Капитан соглашается со мной. По «Мелькарту» звучит аврал.

Вскоре парусная команда оказывается на палубе. Все сонные, но промозглый ветер с каплями влаги быстро прогоняет сон. «Мелькарт» кренится то вправо, то влево.

Рулевой старается изо всех сил. Со скрипом наклоняется мачта, угрожающе мотаясь в такт судну. Начинаем скручивать парус.

Он намок и стал тяжел, материал плохо слушается закоченевших рук. Наконец-то подвязали! Луна за это время три раза перекочевала слева направо: это означает, что кораблик вообще не слушался руля.

— Вира! И-раз, и-раз, и-раз...

Рей пошел вверх, остаток паруса быстро надулся; «Мелькарт» сразу же выровнялся и набрал ход. Пена за бортом сдержала свой бег, мы начали медленно продвигаться к берегу.

Рассвет застал «Мелькарт» в каких-то четырех кабельтовых от скал. Брошенный якорь прочно увяз в грунте. Борис с рассветом организовал горячий чай.

Все на глазах повеселели. Вскоре к борту подошел небольшой рыбацкий катер, его хозяин засмотрелся на диковинный кораблик. Мы спросили рыбака о том, как войти в гавань, — на что француз ответил, что вход южнее, в миле от нашей стоянки. Если мы хотим, он сам доведет нас туда.

Расторопно приняв поданный буксировочный канат, любезный рыбак потянул нас ко входу в узкую бухту, и через десять минут мы ошвартовались возле небольшого городка Ле-Пале. Вход в него закрывал мощный бастион, построенный здесь еще во времена императора Наполеона...

Итак, первая попытка пересечь Кантабрийское море напрямую окончилась неудачно. Но это обстоятельство ни в коей мере не огорчило членов экипажа. Мы пришли на сказочный Бель-Иль, чье название в переводе означает — Прекрасный остров. Недаром работал на нем в свое время Мане, великий художник-импрессионист...

Предварительно мы планировали отстояться на Бель-Иле всего день — два, но погода вновь внесла свои коррективы. Юго-западные ветры заперли «Мелькарт» в бухте. Чтобы не тратить даром время, занялись дооборудованием парусного вооружения и дополнительным закреплением мачты.

Были изготовлены специальные крепежные места под навершием последней. Слава Зяблов несколько раз взбирался наверх, и вскоре мачта получила две добавочные крепкие растяжки.

Между прочим, после первого похода в неспокойном океане наша мачта, выструганная из цельного ствола акации, дала трещину. Здесь на нее был наложен бандаж из тонкого каната; ранее, в Дуарнене, мы сделали такой же для треснувшего рея.

Дни проходили не только в трудах. На острове мы познакомились с интересными людьми, в том числе, с бывшим атташе по культуре посольства Франции в Венгрии. Он великолепно владел русским языком — и организовал у себя дома прием для экипажа. Разговоры шли исключительно о нашем плавании. Француз не скрывал своего восторга:

— Вы, господа, настоящие смельчаки, молодцы! Я рад, что познакомился с вами. Финикийская история очень интересна; и, хотя Финикия от нас за тысячи километров, — точнее, то, что от нее осталось, — но история этой земли оказала огромное влияние на все человечество...


  На Бель-Иле передохнул не только наш «Мелькарт»
 

На Бель-Иле передохнул не только наш «Мелькарт», но и сопровождавшие его вечные морские странники — чайки

  Свинцовая фигурка Мелькарта, отлитая Игорем Зябловым, — наш талисман и путеводитель
 

Свинцовая фигурка Мелькарта, отлитая Игорем Зябловым, — наш талисман и путеводитель

Экс-атташе предостерег нас: Бискай — коварное место. На Бель-Иле очень мало деревьев — из-за того, что сильные ветра здесь дуют круглый год.

Люди на этой суровой земле помогают деревцам подняться и окрепнуть, защищают их от ветров. В море дела обстоят не лучше, и мы уже это почувствовали на себе. А ведь ветер на прошлой неделе был совсем не сильный, так, 4-5 баллов!

— Ваш кораблик мал, и мне хочется посоветовать вам как можно лучше закрепить люки, ведущие в трюм, хорошо проверить аварийную связь и подготовить все спасательные средства.

Он был прав. Бискай и вправду не прощает ошибок; даже сегодня здесь ежегодно тонут и суда прибрежного плавания, и большие пароходы.

Прекрасный вечер окончился на борту «Мелькарта». Огромные звезды висели над старинными домиками Ле-Пале.

Время от времени небосвод прочерчивали огненные хвосты метеоров. Все указывало на то, что погода меняется. Наша недельная стоянка на острове подходила к концу.

На следующий день, слава Мелькарту, задул попутный ветер! Сборы были быстро завершены, — и в предрассветный час «морской конек» выбрался из уютного порта на простор Атлантики.

Как при выходе из Дуарнене, так и теперь был разработан генеральный курс. Мы снова собирались осуществить пересечение Кантабрийского моря напрямую. Первый опыт, к сожалению, ничему не научил...

Поначалу плавание шло спокойно, как и после выхода из Дуарнене. Рассвет шестого августа застал нас в семидесяти милях от ближайшего берега.

Мы углубились в Кантабрийское море, и, пока погода позволяла, уходили все дальше и дальше. К обеду следующего дня ветер усилился и вскоре принес с собой высокую попутную волну. Скорость возросла, обрадовав Виталия Оплачко:

— Дня четыре такого ветра, и Бискай за нами!
— Эх, не спешите, Виталий Александрович, дай Бог, чтобы к вечеру ветер не поменял направление...
— Ты всегда, Игорь, такой скептик? Мы вышли в океан — и должны его победить.
— Не согласен с вами. Древние не побеждали океан, а переигрывали его. Штурмом здесь не победишь. Мы не на огромном пароходе.

Виталий только рукой махнул в мою сторону — и стал за руль.

— Быстрый ты, Виталий, — проворчал Дмитрич. Владимир и Виталий были ровесники, обоим за шестьдесят, поэтому и разговор у них складывался всегда проще, чем с нами, кому еще не перевалило за сорок…

К ночи, как я и предполагал, ветер начал менять направление. От берега мы ушли почти на сто пятьдесят миль. Разгулявшиеся волны начали беспощадно бить «Мелькарт» в правый борт. Буквально на глазах росла их высота; проваливаясь между гребнями, мы видели пену у себя над головой.

Раз за разом кораблик выныривал из пенных пропастей, и казалось, что великан-волшебник играет нами, перебрасывая в своих ладонях. Мачта заскрипела в своем гнезде, но, накрепко растянутая, уже не пыталась вырваться из него. Кораблик хорошо слушался руля, — но скоро все заговорили о том, что нам придется к ночи вновь менять курс и идти к берегу.

— Больше тянуть нельзя! Меняем курс, или нас начнет захлестывать боковыми волнами! — прокричал сменивший Виталия на руле Игорь Зяблов.

Штурман Сергей и Анатолий сосредоточились над картой — и вскоре выдали Игорю новый ориентир. «Мелькарт» сразу же выровнялся — и, если раньше он плясал и бился в волнах, то теперь стал грациозно переваливать через них.

Подобрав парус и уменьшив скорость, мы пошли в сторону французских берегов, все же пытаясь, насколько возможно, держаться вдали от них. Но погода была неумолима. Северо-западный ветер, как мы ни старались, прижимал нас к берегу.

Ночь прошла спокойно; утром же оказалось, что мы стали ближе к земле на сорок миль, а наш маршрут, проложенный на карте, выглядел наподобие крюка, по которому мы вернулись к побережью Франции.


«Мелькарт» снова уходит в Бискай  

«Мелькарт» снова уходит в Бискай

 
«Мелькарт» в крепких руках нашего неутомимого капитана
 

«Мелькарт» в крепких руках нашего неутомимого капитана

 
У «Мелькарта» Чтобы изменить положение, понадобится, как минимум, три дня, — рассудил капитан. А что делать?

Ветру не прикажешь. Счастье, что волнение поубавилось и можно ловить рыбу.

К обеду сквозь тучи пробилось солнышко. Все поснимали с себя куртки и свитера и расположились загорать. Над палубой зазвучали морские байки, под которые я и уснул...

Вскоре меня разбудили возгласы товарищей. Вначале я не сообразил, что они увидели на воде, но, разобравшись, ахнул от восторга.

Привлеченные тихо плывущим корабликом, вплотную к его борту подошли и начали резвиться дельфины. Выпрыгивая из воды, они словно поддразнивали нас, приглашая в свою стихию.

Дельфины следовали за нами больше часа, а затем устремились в сторону большого сухогруза, шедшего к берегам Англии.

Ветер и волнение пока не позволяли сменить курс. Смирившись, члены экипажа любовались океаном. Неспешные разговоры вновь вернулись к походам древних.

В описании плавания Гимилькона много неясного. В одном месте речь даже идет о море водорослей. Некоторые считают, что это Саргассово море, — но оно на той стороне океана, за тысячи миль отсюда! Могло ли так далеко отнести пунийца? Верится с трудом...

Вообще, перипл* Гимилькона — это хорошо сработанная компиляция из разных источников. Что-то видел сам карфагенянин, иное добавлено из знаний других мореходов, а может быть, и Авиеной.

Известно и то, что финикийцы и карфагеняне редко писали правду о своих походах, сдабривая свой рассказ вымыслом и небылицами. Морские байки — весьма старинный жанр... А делалось это, чтобы отбить у возможных конкурентов охоту плавать к неизвестным землям.

Могли ли древние далеко уходить в открытый океан, так и остается недоказанным, — хотя плавания бывали и дальними, и продолжительными. В VI веке до н. э. те же финикийцы по приказу египетского фараона Нехо обогнули Африку, пройдя расстояние куда большее, чем Колумб — к берегам Америки.

Некоторые историки в XIX веке, ссылаясь на древние источники, предполагали, что античные мореходы открыли-таки Саргассово море, часть гигантской штилевой области в западной субтропической полосе Атлантического океана, и даже добрались до Нового Света.

Однако до нашего времени не удалось найти ни одного серьезного доказательства того, что средиземноморские смельчаки бывали в той части Атлантики.

Вспомнили всеми любимого Тура Хейердала. Именно он всю свою жизнь пытался доказать возможность таких плаваний. Однако норвежец был великим мечтателем и, пожалуй, последним романтиком нашего мира.

Кто знает, — возможно, когда-нибудь его гипотезы будут подкреплены археологическими находками. Но даже если этого не произойдет, все равно следует отдать должное целеустремленности и героизму создателя «Кон-Тики» и «Ра»…

Описав дугу почти в двести двадцать миль, «Мелькарт» вновь подошел к берегам Франции южнее острова Йе. Ветер вновь поменялся, отклонившись к северу и позволив нам не углубляться в океан, а идти вдоль побережья.

Но это-то и огорчало моих коллег... «Есть ли хоть какая-то надежда оторваться от опостылевшего берега?» — не раз задавался вопросом Виталий.

Ответом ему было монотонное поскрипывание мачты. Колышущийся колдунчик сообщал: ветер не отпускает судно. Любая попытка отклонить «Мелькарт» более, чем на 300 от взятого направления, приводила лишь к замедлению хода. Бискай брал свое.


 
   
 
   
 
   
На счастье, хорошо ловилась рыба, развлекая экипаж и давая работу коку. Однажды даже удалось поймать рыбу-иглу длиною около метра.

Ее мясо было зеленоватого оттенка, и вначале все опасались, чтобы оно не оказалось ядовитым.

Но два наших Сергея, в прошлом биологи, убедили остальных не бояться странного цвета рыбьей плоти. Рыба-игла оказалась хоть и жестковатой, но очень вкусной.

Пять дней спустя после отхода от Бель-Иля, ночью, «Мелькарт» прошел мимо скрытого туманом порта Ля-Рошель. Я не спал, и мы тихо переговаривались с Анатолием.

— Знаешь, там, слева, Ля-Рошель, последнее пристанище нашей «Ивлии»!

— Да, именно в этом порту закончилась ее великолепная эпопея... Жаль! Но что мы с тобой могли сделать? Сколько сотен миль она прошла, сколько штормов испытала. Корпус обветшал, а средств на ремонт ни у кого не было...

— И все-таки обидно, что ее больше нет. Она могла бы стать украшением любого музея.

— Люди не всегда знают, что творят. Так произошло и с «Ивлией». Я по-доброму завидую судам Тура Хейердала и Тима Северина. Их удалось поставить на вечную стоянку. А помогло — государство...

Наши грустные размышления прервал впередсмотрящий Сергей Михов.

— Впереди по курсу судно!

Присмотревшись, мы с Анатолием увидели большой траулер, слабо освещенный своими огнями. Где-то через час мы с ним разминулись, — но с рассветом траулер догнал «Мелькарт» и стал описывать вокруг него немыслимые фигуры.

Добрый десяток членов экипажа снимал нас фото- и видеокамерами. После Бреста и Дуарнене мы вновь ощутили себя актерами на сцене, которая звалась Кантабрийским морем.

Рыбаки сообщили нам прогноз погоды, весьма неутешительный. Ветер в последующие дни станет северо-западным, а значит, прижмет нас еще сильнее к берегу.

Короткое совещание привело к единственно правильному решению: зайти в ближайший удобный порт и ждать там благоприятного ветра. Таким портом мог стать хорошо укрытый в глубокой бухте Аркашен. Я видел, как расстроился Виталий, — но выхода не было.

Вторая попытка пересечь Бискай напрямую также не увенчалась успехом. Пройдя за неделю почти четыреста миль, мы вынуждены были признать свое поражение и согласиться с тем, что Кантабрийское море в лоб не возьмешь.

Продолжение

* Периплы — вид древнегреческой литературы, описания морских плаваний вдоль берегов. Почти не сохранились. (Прим. ред.)


МОРСКОЙ СЛОВАРИК

Кабельтов — внесистемная единица длины, применяемая в мореходной практике: 0,1 морской мили, т. е. 185,2 м.

Рей (рея) — круглый брус, горизонтально прикрепленный за середину к мачте судна, для крепления прямых парусов и управления ими.

Узел морской — внесистемная единица скорости, применяемая в мореплавании. Один узел соответствует одной морской миле, или 1,852 км, в час.

Швартов — трос, с помощью которого судно подтягивают и крепят к причалу или к другому судну. «Отдать швартовы» — отвязать судно.


В избранное (11) | Просмотры: 24133

Комментировать
RSS комментарии

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь.