Мелькарт. Путешествие в прошлое. Часть 3
Автор Игорь Мельник   

Штиль в Бискайском заливе — большая редкость  

Штиль в Бискайском заливе —
большая редкость

 
Мелькарт. Путешествие в прошлое. Часть 3







«Внизу же у этих гор, у самого их подножия, где выступает мыс, перед глазами жителей широко открывается Эстримнидский залив.

В нем лежат те острова, которые называются Эстримнидами: широко раскинувшись, они богаты металлами - свинцом и оловом. Здесь живет много гордого духом народа, настойчивого и ловкого.

Им всем прирождена любовь к торговле. На шитых своих судах они далеко бороздят и бурное море, и океанские бездны, полные чудищ».

Руфий Фест Авиена.
Поэма «Морские побережья»

С
умрачное холодное утро застало нас на входе в Аркашен. Мы впервые заходили в порт, лежащий так глубоко в узкой бухте, да еще и закрытой песчаными отмелями-барами, которые во время прилива едва прикрывает вода.

И, конечно же, чуть не наделали себе беды... Когда «Мелькарт» перепрыгивал через песчаную отмель, я отчетливо услышал шум песка под днищем. Игорь Зяблов позже утверждал, что рулевое весло проскребло по грунту. Прыжок наш длился всего две-три минуты, но страха мы натерпелись вдоволь.

Сядь «Мелькарт» на песок, и двухметровые волны опрокинули бы его, как игрушку. Нам просто повезло. Как рассказали нам позднее местные жители, только в этом году на барах погибло три яхты. Так же, как и мы, их экипажи неправильно выбрали точку входа в бухту.

Там, за горизонтом — Америка  

Там, за горизонтом — Америка

 
Скалистые берега северо-западного побережья Испании  

Скалистые берега северо-западного побережья Испании

 
Надо отдать должное портовикам Аркашена, фарватер там хорошо размечен; допущенную ошибку следовало отнести только на наш счет.

В глубине бухты дул встречный ветер; мы опустили рей с парусом и собрались стать на якорь.

Но, узнав, что у нас нет двигателя, французы предложили другой вариант — и на небольшом катере завели нас в яхт-клуб.

Яхт-клуб Аркашена — один из самых больших, которые я когда-либо видел. Зимой он вмещает более двух тысяч яхт и катеров; летом вся бухта — парусная Мекка...

Помывшись и приведя себя в порядок после недельных скитаний, мы собрались на праздничный ужин.

Ночь разбросала мириады звезд по небу, вино и сытная еда расслабили. На яхтах, стоявших рядом, заиграла легкая музыка.

Пусть уже вторично нам не удалось пересечь Бискай, — но волею случая мы попали в удивительно красивый французский город-курорт на Атлантическом побережье…

Взятый утром в яхт-клубе прогноз погоды не предвещал ничего хорошего. Ветра в ближайшие дни были постоянные, средней силы, только — против нашего курса. Подобная погода обещала продлиться три-четыре дня. Нам оставалось только ждать. Дни в Аркашене потекли однообразно…

Но вот даже такому упорному ветру поднадоело одно направление, и после суточного затишья он задул в сторону Испании. Время на размышления не было. Ранним утром, пройдя по фарватеру в окружении десятка маленьких яхт и катера спасательной службы Аркашена, «Мелькарт» в третий раз начал штурм Биская.

Как я и предполагал, Виталий и Сергей вновь проложили наполеоновский курс — прямо к берегам Галисии. Спорить с ними было бесполезно. Мои доводы, заключавшиеся в том, что короткими перебежками мы бы уже давно достигли цели, вновь прозвучали впустую. Стоянки на острове Бель-Иль и в Аркашене и так отняли у нас две недели.


  Наталья Бадюк   Валерий Воропаев
 

Наталья
Бадюк

 

Валерий
Воропаев

  Сергей Рябоконь   Вероника Рябоконь
 

Сергей
Рябоконь

 

Вероника Рябоконь

  Как и мореходов глубокой древности, нас часто сопровождали дельфины
 

Как и мореходов глубокой древности, нас часто сопровождали дельфины

Яхтсмены не хотели меня слушать, считая, что надо наверстать упущенное.

Ну, что ж! Попытка номер три началась. «Мелькарт» легко скользил вдоль берега, а точнее, высокой песчаной дюны. Как гласила лоция, самой высокой во всей Европе — более 200 метров.

По желтоватой поверхности песчаной горы скатывались темные горошины.

Это были люди, скользившие по песку вниз. Члены экипажа, побывавшие на дюне, с восторгом вспоминали свои ощущения. Так здорово, как будто с ледяной горки едешь, только медленнее...

За бортом «Мелькарта» вновь показались дельфины. Их привлек звук аккордеона, меха которого растянул наш спутник, Мыкола Хавар, присоединившийся к нам в Аркашене.

Мыкола был членом экипажа казацкой чайки и в ожидании ее прихода из Бреста в Аркашен решил поплавать с нами.

Как будто заслышав его игру, стал раздувать парус легкий ветер. Виталий и Сергей повеселели.

Погода, наконец-то, была на их стороне: ветер дул прямо в корму «Мелькарта», который двигался в точности по проложенному курсу.

По правде сказать, я тоже обрадовался. Минул уже почти месяц, как мы болтались в Кантабрийском море, а конца и краю этому не было видно…

Завтрак, обед, ужин… Приемы пищи чередовались с ловлей рыбы и игрой на аккордеоне.

Вахта сменяла вахту, океан был величественен и спокоен. Скорость «Мелькарта» то падала до 2,5 узлов, то вырастала до четырех.

Где-то слева по курсу, в глубине Биская, остался департамент Гасконь и одноименный с ним залив, опасное место для мореплавания даже в хорошую погоду.

Он мелководен и по своему коварству напоминает наше Азовское море. Даже слабые ветра вздымают здесь невысокие, но очень крутые волны, которые зовутся стоячими. Они представляют угрозу и для небольших судов, и для океанских лайнеров.

— И все же, гиблые здесь места, — оторвавшись от фотокамеры, произнес Виктор. — Холодное море, жестокое...

Трудно было с ним не согласиться. Шли мы по Бискаю, — и, по правде говоря, верили с трудом, что древние запросто здесь плавали. Каждая волна несет опасность... а входы в бухты? То скалы, то отмели-бары, то впадающие реки, с течением которых не справиться...

Вечером третьего дня, когда уже казалось, что нам удастся достичь берегов Галисии, ветер сник. В этот момент «Мелькарт» находился на траверзе порта Хихон, — а за бортом после выхода из Аркашена осталось чуть более двухсот миль.


Набережная городка Льянеса, приютившего наш кораблик на зимнюю стоянку в 2001 году
 

Набережная городка Льянеса, приютившего наш кораблик на зимнюю стоянку в 2001 году

 
 
   
 
   
Наступило очередное погодное межвременье, грозившее либо перейти в шторм, либо, как минимум, резко изменить направление ветра.

На наше «счастье», произошло и то и другое. В два часа ночи ветер сорвался с цепи и скоро разогнал крутую, высокую волну.

Мы подготовились заранее, собрав парус. Все понимали, что противиться идущему в лоб шторму бесполезно и нужно попытаться зайти в порт Хихон.

Но погода воспрепятствовала этому маневру. С рассветом стало понятно, что до порта нам не добраться, — мешали волны, с силой отбрасывавшие судно.

Решили, по возможности, укрыться в соседнем с Хихоном, маленьком туристическом городке Льянесе.

Если нам не удастся и этот маневр, то непогода — а она разыгралась не на шутку — за сутки загонит нас в залив Гасконь, который мы так старались миновать.

К девяти часам утра открылся покрытый свинцовыми тучами, гористый берег.

Скалы, рокот волн, холодный мелкий дождь. Вот вам и Бискай — все в одном лице, и улыбка, и гримаса!.. Показывает маяк.

Он расположен высоко на скале, узкая горловина бухты — прямо под ним. Ширина входа — каких-нибудь пятьдесят метров.

Если промахнемся, беды не миновать. К тому же, ветер дует с запада, вдоль берега; он будет нас сносить на скалы. При таких волнах весла не поставишь... Входить или нет?!

В тот момент, когда я уже хотел дать Сергею команду изменить курс и уходить от берега, из бухты вылетела красная моторная лодка с белым крестом на боку.

В считанные минуты она подошла к борту «Мелькарта». Если наш кораблик мотался на волнах, как мячик, — то эта небольшая резиновая лодка то взлетала до уровня нашей мачты, то оказывалась где-то в глубине бушующих волн.

Но сильный мотор и опытная рука рулевого делали суденышко как непотопляемым, так и очень мореходным. Долго не раздумывая, Геннадий, находившийся на носу «Мелькарта», бросил испанцам буксировочный конец, а мы все навалились на рею, опуская парус, чтобы погасить скорость...

Все было сделано вовремя. Моторка взревела и, развернув нос «Мелькарта», направила его в створ бухты. Через считанные минуты мы оказались на спокойной воде, закрытой со всех сторон высоким скалистым берегом.



  Памятная статуэтка, выполненная художником И. Зябловым в честь походов «Мелькарта» в Атлантике
 

Памятная статуэтка, выполненная художником И. Зябловым в честь походов «Мелькарта» в Атлантике

 
   
  После стоянки в Сидейре погода улучшилась
 

После стоянки в Сидейре погода улучшилась

В ста метрах от нас бушевал шторм, здесь же было тихо и уютно. Осматриваясь вокруг, я понял, что сами бы мы в эту бухту не вошли, и мое намерение вести «Мелькарт» дальше было единственно верным.

На борт ловко взобрался молодой испанец. Подавая всем по очереди руку, он представлялся и поднимал большой палец вверх.

Ошвартовавшись, мы также стали пожимать друг другу руки. Бискай все же сменил гнев на милость, — и, хотя мы и в третий раз не преодолели его напрямую, но остались живы.

А шторм, как потом рассказали нам в гидрометеорологическом центре Льянеса, был обозначен, как пятибалльный, с высотой волн до трех метров и порывами ветра до 15 м/сек.

Вначале не верилось, что «Мелькарт» выдержал это испытание и так легко противостоял высоченным волнам.

Но факт остался фактом... хотя, как оказалось, то был всего лишь предвестник штормов, которые выпали на нашу долю в будущем.

Шторм, как внезапно родился на просторах Биская, так же внезапно и замер; только ветер не поменял свое направление.

С упрямством, достойным лучшего применения, он гнал воды Атлантики к берегам Франции, не давая нам никаких шансов на выход в море.

Прошла неделя. Испанцы привыкли к тому, что в маленьком, богом забытом Льянесе стоит маленький кораблик. Рыбаки подкармливали нас рыбой, иногда горожане приносили вино и сигары.

С каждым уходящим днем шансы на выход в море становились все более призрачными.

Ветер не менялся и, согласно долговременному прогнозу, не собирался это делать как в ближайшее время, так и в отдаленной перспективе...

Разобидевшись на погоду и на меня, не желавшего в четвертый раз рисковать, улетел домой Виталий Оплачко. Вслед за ним стали собираться и остальные члены экипажа.

Я, впрочем, не видел никакой беды в том, что мы не преодолели Кантабрийское море за один сезон. Маленькое суденышко повело себя выше всяких похвал, борясь со штормом, пройдя сотни миль в океане.

Мы сами допустили несколько просчетов. Я был уверен, что, если бы мы изначально не нацеливались на штурм Биская, а шли бы вдоль берега, то давно обогнули бы северо-западный угол Испании.

Но и то, что было сделано, следовало признать огромным успехом. Кораблик без двигателя, размером всего в двенадцать метров, совершил плавание там, где и сегодня с опаской ходят большие суда!..


Начало шторма у мыса Стака-де-Барес  

Начало шторма у мыса Стака-де-Барес

 
Во время шторма. Большого паруса уже нет. «Мелькарт» дрейфует к пляжу Фруэсейра  

Во время шторма. Большого паруса уже нет. «Мелькарт» дрейфует к пляжу Фруэсейра

 
Наш экипаж и испанские друзья перед выходом «Мелькарта» из Льянеса. В руках у сидящих — латаный-перелатаный, злополучный парус  

Наш экипаж и испанские друзья перед выходом «Мелькарта» из Льянеса. В руках у сидящих — латаный-перелатаный, злополучный парус

 
К 1 сентября мы окончили консервацию судна; хорошо накрытый тентом «Мелькарт» остался зимовать в узкой бухте Льянеса.

В Испании присматривать за ним остались Сергей Карпович, Сергей Михов и Виктор Березовский.

Все остальные, хоть и разными дорогами, но к середине сентября добрались домой.

Зима и весна пролетели незаметно. Все наши мысли были связаны с новым походом.

Его назначили на июль-август 2001 года. «Изюминкой» должно было стать участие в морской парусной регате, которую проводит федерация парусного спорта Галисии.

Наш экипаж претерпел небольшие изменения. Кроме оставшихся в Испании, не примут участие в экспедиции по разным причинам Иван Иванов, Виталий Оплачко, Владимир Ермаков.

Им на смену пришло двое фотохудожников из Кривого Рога — Вячеслав Белоус и Сергей Завальнюк, молодые крепкие ребята, чьим увлечением был туризм во всех его экстремальных проявлениях.

Помощь в доставке грузов на «Мелькарт» окажут нам Сергей и Вероника Рябоконь, — а вот наш счетовод Сергей Замбриборщ с супругой Натальей Бадюк будут сопровождать экспедицию по берегу на автомобиле.

К июню все было укомплектовано, получены визы. Вновь, как год назад, за окнами замелькали лубочные картинки летней Европы…

Автобус тормозит, и мы оказываемся в астурийском Льянесе, городе, приютившем «Мелькарт» на зимовку.

Наконец-то весь экипаж в сборе! Нас ждут и приветствуют друзья: они всю предыдущую неделю, не покладая рук, чистили, шпатлевали и красили корабль.

«Мелькарт» выглядит просто блестяще, — однако, не стоит преждевременно радоваться. Парусина, разложенная на причале, говорит сама за себя. Она вся в заплатах, а кое-где виднеются и незашитые дыры. «Зимовщики» не позаботились о сохранности парусов, — сложили их на мокрый пол в подвале, и вода сделала свое дело.

Ткань заплесневела и прогнила. Благо, что наш капитан — человек решительный и смелый. Он не опустил руки, а принял решение ремонтировать парус. Весь экипаж начал резать и кроить новые куски. Ежедневно этим занималось семь человек. Времени на долгие застолья и встречи не было...


  Рыбацкие сети у берегов Пиренеев чинят до сих пор дедовскими методами
 

Рыбацкие сети у берегов Пиренеев чинят до сих пор дедовскими методами

  Собор в Ля-Корунье
 

Собор в Ля-Корунье

Мы с Игорем Зябловым тоже сразу приступаем к работе. Я берусь за кисти и краску, обновляю рулевое весло, — а Игорь начинает подправлять изображение бога Мелькарта на парусе. Рядом с заплатами бог-покровитель выглядит просто ужасающе...

Только поздно ночью мы собираемся за одним столом. Я резюмирую сложившуюся ситуацию.

Денег на новый парус у нас нет; придется рисковать, выйдя в путь под старым. Следует спешить: нас ждут на старте регаты. А до города Рибадео, где она стартует, 200 миль вдоль гористых берегов севера Испании...

Через два дня «Мелькарт» выходит из Льянеса. На календаре 28 июля, на часах — 15.00 среднеевропейского времени.

В океане отлив. Ветер очень слаб и все время меняет направление. Волна небольшая, но очень короткая, так что лодку подбрасывает, как поплавок.

Парусина хлопает, будто крылья птицы... хлопает, но пока держится! Пасмурно. Капитан и рулевые колдуют, но движения почти нет. Год тому назад наш «Мелькарт», преследуемый штормом, вошел в бухту Льянеса.

Сегодня, в холодную и пасмурную погоду, мы покидаем серые, насупившиеся астурийские берега. Гостят ли здесь хорошие погоды?..

Час проходит за часом; близится вечер, который, наконец-то, приносит с собой устойчивый ветер с берега. Наша многотерпеливая парусина раздувается, «Мелькарт» набирает ход.

С увеличением скорости ослабевает качка, порядком всех измотавшая. Вот уже набрали четыре узла...

Мы отвыкли от корабля, он от нас. Наш божественный патрон, Мелькарт, в образе своей статуи стоит рядом с рулевым и пристально смотрит вперед.

В отливе свинцового неба он грозен, ему явно не по душе наши робкие действия... Однако ночь проходит без происшествий. Экипаж разбит на вахты по три человека, которые поочередно заступают на дежурство.

Одна из вахт, так называемая «собачья», длится с 4 до 8 утра. Зябко. Восходы здесь гораздо позже, чем у нас, так как время «сдвинуто» на два часа. Мимо плавучими горами проходят океанские «грузовики».

Я думаю, что с их мостика мы вообще не должны быть видны. Надо быть очень осторожными. Несколько раз ночью приходилось освещать парус, чтобы нас заметили и изменили курс.

Утро так же мрачно, как весь предыдущий день. «Мелькарт» упорно движется к намеченной цели. То ослабевая, то усиливаясь, ветер надувает парус. Наше удаление от берега — около 20 миль. День проходит без происшествий, впрочем, как и следующая ночь. Затем ветер совсем стихает. Это не предвещает ничего хорошего.

Я занимаю позицию впередсмотрящего. Анатолий, стоящий на руле, окликает меня:
— Чувствуешь, водяная пыль летит? У меня все лицо, руки, одежда мокрые...
— Толя, но посмотри: океан абсолютно спокоен.
— Здесь — спокоен. Но где-то совсем рядом идет шторм...

Капитан прав. Словно по волшебству, ветер начинает раздувать парус. Через какой-то час скорость «Мелькарта» достигает шести узлов. Волна вздыбливает кораблик, и он начинает брыкаться, как норовистый конь. На руле — Игорь Зяблов.

Я связываюсь со штабом регаты. В создавшихся условиях нам не рекомендуют заходить в Рибадео; к тому же, в полдень регата выходит оттуда, чтобы проделать 27 миль до следующего пункта назначения — порта Сидейра.

Наша скорость все увеличивается. Если так будет и дальше, мы вскоре догоним регату. Семь узлов, восемь узлов, 8,5 узлов... С такой скоростью «Мелькарт» еще не ходил!


После шторма у берегов Сидейры  

После шторма у берегов Сидейры

 
Мол, возможно, построенный еще тартессцами или финикийцами  

Мол, возможно, построенный еще тартессцами или финикийцами

 
Набережная Кангаса — городка, где «Мелькарт»  зимовал в 2002-2003 годах  

Набережная Кангаса — городка, где «Мелькарт» зимовал в 2002-2003 годах

 
Волны все выше вздымаются над нами. Впереди открывается мыс Стака-де-Барес, это — крайняя северная точка Испании.

«Мелькарт» не плывет, он буквально летит. Под самым берегом видно несколько яхт. Связи с ними нет. 9,5 узлов, 10 узлов, 10,5 узлов...

Пока что парусина еще держится, но кое-где уже начинают светиться швы. Шторм сильнее и сильнее... Заходить в Сидейру или идти дальше?

Капитан принимает решение — заходить. Переводим парус на левый галс. Жуткий порыв ветра. «Мелькарт» наклоняется, ложится на правый борт.

Парус в нескольких сантиметрах от воды! По команде мы все перебегаем на левый борт, пытаясь выпрямить кораблик, — но нашего веса нехватает.

Рулевое весло, находящееся по левому борту, выходит из воды; мы плывем, по сути, на боку, с креном более тридцати градусов. «Мелькарт» практически неуправляем.

От гибели нас спасает только его легкость. Поплавок, он и есть поплавок...

Боком переваливаем через одну волну за другой. Парусина, которую со страшной силой бьет о мачту, трещит и начинает разрываться по швам. Минуты, как вечность.

Что произойдет раньше? Разорвется ли парус — или окунется в воду?.. В любом случае, беды не миновать.

Парус на глазах расползается по швам. Как умирающий зверь, он бьется в агонии. Скорость падает...

Чтобы обрывки материи не угодили в воду, их следует немедленно подобрать.

Несмотря на сильный крен, к мачте пробирается Руслан Михайлевский; наваливается всей своей немалой массой на израненный парус. Рей идет вниз, и бесформенная груда тряпок, недавно бывшая нашим гордым движителем, падает на палубу...

«Мелькарт» выравнивается. Подгоняемые сильными порывами ветра, мы неотвратимо движемся к берегу. В четырех милях юго-западнее входа в бухту Сидейра узкой полосой, ограниченной с двух сторон острыми скалами, вытянулся пляж Фруэсейра.

Туда мы и дрейфуем. Цель — стать на якорь, переждать бурю и затем на веслах двигаться в ближайший порт.
На борту никто не разговаривает, — да и о чем говорить! Мы все заглянули в глаза смерти...
До берега еще метров сто. «Мелькарт» взлетает, затем резко падает вниз. Наконец, бросаем якорь.

Как это не печально, но у берега волна еще выше, чем была в открытом океане. Якорь держит, но уверенности в нем нет. Ветер не ослабевает, день близится к закату. Надо принимать какое-то решение.

Долго не совещаясь, мы с капитаном и рулевым приходим к общему мнению: необходимо запросить помощь. Связываюсь по радио со спасателями, даю наши координаты, сведения о судне — и жду.

Меня запрашивают о принадлежности судна, коммерческое оно или яхта. Отвечаю. Оператор сообщает, что он работает на коммерческую организацию и услуги его фирмы — платные.

— Есть ли у вас деньги на оплату спасательных работ?
— Нет.
— Тогда подождите, я свяжу вас с государственной службой спасения.

Через несколько минут на связь выходит другой оператор. Вновь сообщаем координаты — и ждем. Ожидание достаточно длительно. «Мелькарт» подбрасывает, как щепку, вот-вот сдвинется якорь... Неожиданно в провалах волн появляется оранжевый катер.

Он медленно, зигзаг за зигзагом, приближается к нам. Связь устойчивая. Капитан спасателя сообщает, каким бортом катер будет подходить. Ближе, ближе... Принят буксировочный трос. Ребята изо всех сил тянут якорь, — вот он и на палубе... Кажется, все!

Идем за катером. Смеркается. Волны становятся еще выше. Вскарабкавшись на гребень, мы летим вниз. Удар, корабль потрескивает. Взлет. Падение. Удар. Взлет. Падение. Удар. Выдержит ли корпус?..

Экипаж спасателя очень опытен. Увидев, в каком положении мы находимся, катер начинает выписывать сложные кривые и движется, как змея.

Тем самым, мы начинаем преодолевать волны по касательной. Их удары становятся слабее, но продвижение в спасительную бухту замедляется. Четыре часа длится путь длиной в пять миль! Ветер приносит дождь, а затем и град.

Никто из нас с такой погодой никогда не сталкивался. А ведь сегодня ночь с 31 июля на 1 августа. Самый разгар лета! Холодно. Все промокли до нитки, но никто не спускается вниз. Здесь только я — и радиопередатчик, по которому время от времени мы ведем неторопливые беседы с капитаном спасателя.


 
 

«Мелькарт» в испанском порту Кангас

  Улочка португальского городка Авейро
 

Улочка португальского городка Авейро

Меня мутит. Капитанская каюта «Мелькарта» совсем крохотная, и переносить качку внутри замкнутого пространства очень тяжело, — но уйти наверх я не могу. Спасатель вызывает постоянно. Вопросы и ответы просты и одинаковы.

— Как люди?
— Нормально.
— Травмы есть?
— Нет.
— Вода в корпус попадает?
— Нет.
— Держитесь. Скоро будем в бухте.
— Очень хорошо...

Это «скоро» продолжается пятый час, — но вот, наконец, и бухта Сидейры. Вокруг темень. Позже мы узнали, что в городе ураган нарушил электрообеспечение. Швартуемся. Опасность позади.

Катер быстро уходит. В море терпят бедствие еще несколько судов. Как оказалось, уже после нас спасатели завели в Сидейру четыре яхты.

Ветер в бухте нарастает с новой силой. Пробиваясь сквозь его порывы, к нам бегут испанцы. В руках у них — бутылки со спиртным. Никто из нас не может даже говорить.

Пришедшие — это члены экипажей яхт, которым повезло прийти в Сидейру до начала шторма. Теперь они отогревают, как могут, тех, кто штормовал. Великая морская солидарность...

Укрывшись под стенкой мола, разливаем спиртное; делим намокший хлеб и нехитрые консервы. Алкоголь делает свое дело, отогревая не только тела, но и души.

Наш повар Борис мрачновато резюмирует:
— Ну, что? Мы теперь все побратимы, а второй день рождения у нас — 31 июля...

На следующий день регата уходит дальше, а мы остаемся. Испанцы помогают нам залатать парус…

За время нашего вынужденного простоя в бухте Сидейра мне удалось побывать в удивительном месте, непосредственно связанном с древнейшей историей.

Это насыпной мол для защиты бухты Стака-де-Барес во время штормов. За его массивной кладкой укрывались небольшие суда торговцев и путешественников. Бывали ли здесь финикийцы? Возможно, — но об их присутствии на северном побережье Испании ученым известно немногое.

Несмотря на то, что финикийское письмо — одно из самых ранних в Евразии (употреблялось с XIII века до н. э.), сами его изобретатели оставили о себе мало письменных известий в тех местах, куда приплывали морем.

При раскопках в европейских странах практически не найдено финикийских надписей. А ведь такие античные авторы, как Гомер, Гесиод, Страбон отмечают преобладающую роль финикийцев в открытии берегов и островов Европы, в разведке побережья Африки.

Того же мнения придерживаются и многие современные ученые, считая плавания финикийцев из Средиземноморья к западным берегам делом обыденным.

Но сильные штормы, в которые попадал «Мелькарт» за время своих плаваний в Бискае, говорят об обратном. Походы на Запад были предприятиями, смертельно опасными. Северо-западное побережье Испании гористо, прибрежные воды изобилуют подводными скалами и мелями. Срывающиеся с гор ветры огромной силы не благоприятствуют каботажному плаванию.


Острова Хио, закрывающие вход в бухту Виго  
Острова Хио, закрывающие вход в бухту Виго  
На заднем плане — набережная города Порто. Португалия
 
На заднем плане — набережная города Порто. Португалия  
 
   
Пересечение Биская напрямую — также дело не из простых, о чем свидетельствуют три неудачные попытки, осуществленные нами на «Мелькарте» год тому назад.

Погода за время наших экспедиций никогда не отличалась постоянством. Так что мнение противников гипотезы о финикийской экспансии в Европе имеет под собой основание...

Многие исследователи утверждают, что торгово-мореходной гегемонии финикийцев не существовало, что те никогда не совершали плаваний к Оловянным островам, а металлы получали благодаря посредничеству государства Тартесс.

Подтверждают это и некоторые археологические находки. А те фрагменты финикийской керамики, которые обнаружены недавно на берегах Франции и в Ла-Манше, вполне могли попасть туда через третьи руки...

Эти предположения, пожалуй, подтверждены событиями последних дней. Не будь катера-спасателя, «Мелькарт» мог быть выброшен на берег.

А ведь у финикийцев спасателей не было! Так что, вероятнее всего, финикийцев и вправду металлами снабжали тартессцы, — а тех, в свою очередь, племена, жившие по берегам северо-западной Европы.

Древние рудники существовали в Галисии. Здесь же, очевидно, были и перевалочные базы для английского олова.

Я думаю, одна из них могла находиться в глубокой бухте у мыса Стака-де-Барес, там, где расположен небольшой городок Рибадео, в который мы стремились к старту галисийской регаты.

На регату мы не попали, — но как же, побывав в этом районе Галисии, не увидеть остатки древнего порта!..

Мы медленно спускаемся к оконечности мыса, где протянулся, пожалуй, один из старейших в мире, насыпной мол.

Это циклопическое сооружение подобно айсбергу: треть на поверхности, две трети — под водой. Огромные камни окатаны за тысячелетия и напоминают ядра для гигантской пушки. Длина мола — около семидесяти метров. Идя по нему, я с трудом мог поверить, что кто-то без помощи современной техники смог уложить эти глыбины одну на другую.

Но факт остается фактом: мол — рукотворный, и строить его начали в незапамятные времена. Кто же? Тартессцы, финикийцы, кельты? Безусловно, народ-мореплаватель; те, кому необходимо было укрываться во время штормов...

Я почти уверен, что, хотя мол и носит название «финикийского», к самим финикийцам он не имеет никакого отношения. Скорее всего, они так далеко все же не заплывали. К этому выводу приводит меня эксперимент — плавание на точной копии финикийского корабля.

Собственно, для проверки предположения о дальних маршрутах тирийцев или пунийцев — и создавалась наша экспедиция! Отрицательный результат тоже ценен.

Сегодня я уверен, что сами финикийцы далеко на север не плавали. Металлы доставлялись с берегов Британии племенами, о которых сказано в перипле Гимилькона: «Здесь живет много гордого духом народа, настойчивого и ловкого».

Но и этот «гордый народ» также не вел прямой торговли с финикийцами. Вероятно, что свои товары британцы переправляли на северо-западное побережье Франции, откуда другие, не менее «ловкие» племена везли товары на север Испании — и морем, и по суше.

На побережье Галисии вновь проходил обмен, где драгоценный груз забирали тартессцы, главные поставщики металлов для всего Средиземноморья. Финикийцы же торговали непосредственно только с Тартессом...


 
   
Рыбацкие сети у берегов Пиренеев чинят до сих пор дедовскими методами  

Рыбацкие сети у берегов Пиренеев чинят до сих пор дедовскими методами

 
Возможно, торговлю западными товарами вели и племена, жившие на берегах Биская; финикийцы могли забирать у них металлы южнее, где-то в районе реки Тежу, там, где сегодня стоит португальская столица Лиссабон.

А как же все-таки поход Гимилькона? Наверное, либо единичный случай, либо — просто компиляция. Карфагенянин мог и не плавать, а искусно подобрать отрывки из античных авторов...

Кстати: мало что изменилось после выхода на мировую арену Карфагена.

Даже после того, как пунийцы захватили Тартесс, а затем разрушили и Гадес, — далеко в Бискайский залив они, вероятнее всего, не ходили, довольствуясь побережьем Галисии, где вели обмен с кельтскими племенами, расселившимися к тому времени по всему побережью Кантабрийского моря...

Но вернемся в наши дни. Отстоявшись в Сидейре, «Мелькарт» совершил еще одно двухсотмильное плавание. Он обогнул северо-западную часть Пиренейского полуострова.

И вновь сильный ветер кренил корабль, — но, на счастье, хорошо отремонтированная парусина выдержала...

А завершился этот переход полным штилем и многочасовой греблей, приведшей «Мелькарт» на зимнюю стоянку в удивительно красивый город Кангас, лежащий в глубине бухты Виго.

В 2003 году была проведена третья по счету экспедиция на борту «Мелькарта». Ее сопровождали ужасающая, доходившая до 50о С жара и полный штиль у побережья Португалии. Вот уж где точно сбылись слова лоции Гимилькона: «В море там нет движений ветра, чтобы подгонять корабль, ленивая поверхность таких вод стоит неподвижно»...

Бури и полное безветрие, холод и зной, шторм и штиль — все испытал наш гордый кораблик за время своих походов! Штиль заставил «Мелькарт» остановиться в огромном солончаковом лимане, где лежит город Авейро, называемый еще португальской Венецией — за обилие каналов и мостов, которые разделяют и соединяют его улицы и площади...

Удалось ли за время наших странствий ответить на вопросы, которые я ставил перед началом проекта? Думаю, что на большинство из них ответы были получены.

А что же «Мелькарт»? Мы вновь приглашены на фестиваль в Брест; праздник пройдет летом 2004 года. Нам есть что рассказать морскому сообществу, — ведь много веков никто не проплывал через грозный Бискай на небольшой лодке под парусом и веслами!


МОРСКОЙ СЛОВАРИК

Галс — курс судна относительно ветра. Различают правый и левый галсы.
Кабельтов — внесистемная единица длины, применяемая в мореходной практике: 0,1 морской мили, т. е. 185,2 м.

Каботаж — судоходство между портами, преимущественно одной страны.

Рей (рея) — круглый брус, горизонтально прикрепленный за середину к мачте судна, для крепления прямых парусов и управления ими.

Траверз — направление, перпендикулярное курсу судна.

Узел морской — внесистемная единица скорости, применяемая в мореплавании. Один узел соответствует одной морской миле, или 1,852 км, в час.

Фарватер — безопасный в навигационном отношении проход по водному пространству. Обозначается буями, бакенами или иными знаками.

Швартов — трос, с помощью которого судно подтягивают и крепят к причалу или к другому судну. «Отдать швартовы» — отвязать судно.


В избранное (13) | Просмотры: 24368

Комментировать
RSS комментарии

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь.