RSS экспорт с Вокруг Света
ГлавнаяУказатель От А до ЯПресс клубФото банкФантастикаСсылкиКонтактыКарта сайтаВидеоПогодаПоиск
Главное меню
Главная страница
Новости и факты
Пёстрый мир
Калейдоскоп
Мир путешествий
Мир открытий
Меридианы науки
Курьёзы истории
Земля людей
Мир природы
В небесах
По морям и океанам
По горам и пещерам
Культурное наследие
Назад в прошлое
Пресс клуб
Фантастика
Фото галерея
Интернет
Поиск
RSS у вас на сайте
Старая версия
Поддержка проекта
Избранное
Комментарии
Никифор Бегичев и ...
Сергей, если Вы случайно просм...
21/02/14 08:37 Еще...
От Данил

В метро без штанов
в метро без штанов
да уж весело... и чувствуешь с...
11/02/14 09:55 Еще...
От Татьяна

ABCD
Последнее в Фантастике
Популярное в Фантастике
Главная страница arrow Фантастика arrow Андрей Дмитрук arrow Следы на траве. Повесть. Часть 1
 
Следы на траве. Повесть. Часть 1 Печать
Рейтинг: / 0
ХудшаяЛучшая 
Автор Андрей Дмитрук   
 
XVII

Должно быть, летом здесь было прекрасное место — туристское, открыточное... Уступы природного амфитеатра обрамляли иссиня-серую бухту, слева далеко в море тянулся мыс с одинокой скалой, подобной маяку. Волны глухо грохотали внизу, наполняя отголосками воздушный простор. Зима здесь была похожа на мокрую холодную осень. Среди ноздреватых глыб на голой светлой земле росли блестяще-медные, с розовыми листьями колючие кусты, корявые чернильные «сосны».

Урсула, шедшая впереди, вдруг шарахнулась под защиту каменного козырька; смачно выругавшись, рванула из-под шубы здоровенный револьвер. Бах!   Мимо... 

Лиловый, под цвет деревьев, шевеля на длинном брюхе многочисленными хваталами, каждое с острым крюком, плыл вверху на раскинутых перепонках крылан-трупоед. Головы у него не было, грудь разверзалась клыкастой пастью.  Крылан тщательно готовился падать — столь крупную добычу следовало разить наверняка. Урсула промахнулась еще дважды, пока  Лобанов  не  велел  кокону  трахнуть наглеца  хорошим  электрическим разрядом. 

Неожиданно знакомо закудахтав и  уронив  пенистую слюну,  тварь вперед спиной унеслась за рощу, где вились двое-трое сородичей.

— Наверное,  они еще помнят то время, когда здесь было... много пищи, — сказала Урсула,  придя в  себя.  —  А потом изголодались.  Обычно они на живых не нападают...

— Этот,  пожалуй,  и сам не нападет, и другим отсоветует! — засмеялся разведчик.

Честно говоря,  смех был наигранный, для спутницы, чтобы не ударилась в истерику, как не раз она хотела сделать.  «Курортная бухта» отдавала кошмаром. Валентин, весьма чуткий к ноосферным конденсатам, вдруг почувствовал вокруг себя скрытое страдание: боль от ран и ожогов, ужас людей, похороненных под развалинами, предсмертное отчаяние многих тысяч...

Когда же это произошло?  Двадцать,  тридцать лет назад? Кто отдал приказ о бомбардировке,  может быть, — ракетном обстреле? Почему?..

Урсула не имела обо всем этом решительно никакого представления.  Она, как и многие здесь, считала Вольную Деревню местом легендарным, если и существующим, то в каком-то не бытовом, а мистическом  плане,  как  обитель  безмятежных полубогов...

И вдруг — композиции из обломков в кирпичных  рамах фундаментов, оплавленные металлические остовы; на парапете, обрывающемся у моря, — массивное хмурое здание с колоннадой, с разрушенным переплетом купола; по стенам следы копоти, ступени крыльца захлестнуты медным кустарником... 

Валентин видел,  каких усилий стоит художнице идти рядом с ним.  К  зданию вела с  уступа на уступ,  через стертые взрывами кварталы, широкая, почти не поврежденная асфальтовая дорога.

...Ах, как старался на прощание Магриби!
— Слабый ручеек нашей колонии берет свое начало в  полноводном океане земного  человечества,  —  вещал,  расхаживая по  дворцовому полу,  пылкий Отец-Вдохновитель.  —  Пути Вальхаллы и  Земли по воле Господней разошлись полностью...  Принципы любви и равенства,  внушенные Христом и столь полно воплощенные на  вашей цветущей родине,  оказались непригодными для  нашего мира.  Мы  —  воины в  крестовом походе,  и  потому обычай наш  суров.  Не подумайте,  что  я  ропщу!  Ибо  сказано:  «Кого Я  люблю,  тех  обличаю и наказываю...»  Мысль моя и  сердечная забота —  о заблудших...  —  Магриби жестом мольбы протянул руки к Валентину.  —  Просим вас, сударь, и в вашем лице  священную для  нас  мать-Землю...  —  Магриби  вздохнул поглубже для эффектного слова «под занавес».  —  Просим помочь нам  в  богоугодном деле исцеления больных, гибнущих братьев!

— Как вы себе это представляете? — спросил Лобанов. — Я должен помочь вам проникнуть сквозь силовую оболочку Улья?

— Ну,  не  сами,  конечно...  не сейчас...  —  Магриби простер руки к Валентину и крикнул рыдающим голосом:  —  Будьте нашим защитником там,  на Земле!  Предстательствуйте за несчастных!  Убедите своих правителей, народ свой, чтобы они открыли нам путь к обиталищу потерянных душ.

«Вообще недурно, — подумал Валентин, — Станция  Проникновения отправляет в  Улей вооруженных до зубов, надравшихся для храбрости спирту молодцев из «Стального ветра». Трогательное сотрудничество...»

— Нет,  это невозможно,  —  как можно мягче,  но категорически сказал Лобанов.

Ласперо снял очки, потер наболевшую переносицу: «Вот и все, достойные братья».  Без  очков он  казался совсем домашним —  этакий морской волк  в семейном  кругу.  Вотан,  пристроившийся  на  груде  подушек  в  углу  под персидскими коврами,  только  переложил длинные ноги  в  хромовых сапогах.

Лицо его,  с  припухшими веками,  осталось безразличным.  Состояние выдали пальцы, судорожно смявшие жестяную банку из-под пива.

— Мне жаль вас огорчать, но... Даже если бы я встал на вашу сторону — я заранее знаю, как ответит... мой народ.

— Но почему?  За что?!  Вы хотите смерти трутням?  Правильно!  Пускай издохнут,  они же для вас неполноценные существа!..  —  не в  силах больше сохранять маску, зарычал Ласперо.
— Это в а м  они кажутся неполноценными, — уверенно ответил Валентин.

— Вызволив трутней,  вы  никогда  их  не  сделаете  равноправными.  Будете находить  все  новые  поводы,  чтобы ваш «Стальной ветер» оставался высшей кастой.  Простите меня...  но я боюсь,  что вы ни за что не откажетесь  от своих привилегий...

— Каких привилегий?!  — забрызгал слюной Целитель Душ. — Да стоит нам отправиться в Улей,  и мы станем там кем угодно! Наполеонами, Цезарями! На кой  черт  нам  власть над  кучкой кретинов,  из  которых еще  надо делать людей?!

— Для  чувства  собственного  достоинства,  —  устав  щадить,  сказал Лобанов. — Ваша гордость — в том, что у вас  р е а л ь н а я  власть. И вы ее никому не отдадите и ни на что  не  променяете. Вы  штурмуете Улей и ловите бродяг лишь с одной целью: создать настоящее иерархическое государство, с аристократами и плебеями... Вам дороги ваши мундиры, мантии, ордена, кодекс чести, Хартия, Божий Суд, степени родства, а равенство вы презираете, как выдумку слабых, хотя на словах и преклоняетесь перед ним...

Ласперо бросился возражать, опровергать, но Руф Вотан жестом принудил его к молчанию.

— Вы понятливы, — сказал Вотан и левым глазом подмигнул разведчику. — Я  с  вами спорить не буду.  У нас говорят —  понятливые долго не живут...

Шучу, конечно!

Они  вышли из  дворца и  остановились перед фасадом Дома Семьи, под статуей архангела с  мечом,  широким,  как лопата.  Отцы-патриархи держали руки у козырьков, и ветер от Валентинова антиграва трепал плащи.

Расставание по всей форме.
С  высоты  открылась сухая  прямоугольная планировка верхнего  Нового Асгарда;  среди  однообразных заснеженных кровель — провалы площадей с обязательными «вдохновляющими» статуями. Чахлый городской парк был обнесен гладкой стеной,  исписанной двухметровыми буквами  призывов  и  лозунгов; такие же литеры, железные, в облупившейся краске, выстраивались по краям крыш,  слагая изречения Безымянного Вождя.

Делая вираж над низиной, где кладбищенскими прямыми линиями вытянулись казармы младших братьев, Лобанов думал:  ведь все, что он сегодня сказал им, отцы клана уже не раз слышали.

Возможно, они это слышали семь раз. Первым был Исаев. С ним, вероятно, тоже попрощались торжественно, «на уровне послов». А потом... Для скафандра высшей защиты, вероятно, хватило одного тяжелого снаряда. Исаев, Перекрест,  Эйхенбаум, Хаддам, Стенли... Кокон Уве практически неуязвим.
Что с ним сделали? Что?..

Заветный вопрос Валентин патриархам так и не задал, поскольку знал после гибели Суареса, каким будет ответ.

Они ни за что не признаются, что ведут охоту за проникателями, пришельцами с Земли. Что истребили уже семерых и с такой же целью стреляли по Валентину, выходившему из Улья. О, тут наверняка не  было никакой «ошибки»  —  следящие  приборы подсказали, что защитный кокон снят, и разведчика пытались взять живьем — дурманным газом, ловчей сетью... Зачем?

На допрос? Пыткой выбить какие-то сведения? Но мы же ничего не скрываем!..
Они не скажут, что случилось с Бьернсоном. И «скачущее» энергетическое поле будет равнодушно трещать, скрывая их мысли.

Если Бьернсон не  погиб под  Новым Асгардом,  когда на  него сбросили водородную бомбу, — а он скорее всего не погиб, — куда он мог направиться?

Не искать ли Вольную Деревню,  слухи о  которой вполне могли дойти до Уве? Сказочный город добра и  справедливости,  во  всем противоположный угрюмой столице «Стального ветра»?

Надо отработать и этот вариант.  Но прежде — по биоизлучению найти на просторах окаменелого наста Урсулу.  Все-таки добавочные сведения. А может быть, не только потому хочется ее видеть?..

Перед  входом  в  здание  Валентину пришлось обнять Урсулу за  плечи: такая дрожь била женщину,  прямо зубы стучали. Трупов или костей кругом не было —  то  ли их превратил в  пыль атомный жар,  то ли позднее растаскали крыланы и прочая милая вальхалльская живность, — но ощущение мертвечины, массовой бойни усиливалось с каждым шагом.

«Концентрация смерти», — подумал Валентин. Это как плотное, тяжелое газовое облако над старинным химическим заводом.  Никакой ветер не  развеет...  Обнимая и  ведя Урсулу, Лобанов был вынужден снять с себя кокон, стиснуть его до размеров горошины в нагрудном блоке, где лежал абсолют-аккумулятор, и теперь чувствовал себя открытым всякому злу...

Через обугленный дверной проем они  вступили под внушительный портал, в анфиладу залов,  наполненных полумраком,  заваленных мусором, — влажных, душных  и   гнилостью  пахнущих  помещений.   Что-то  с  резким  стрекотом скользнуло между ног  к  выходу,  зыркнуло на  бегу одиноким желто-горящим глазом...  Шевелилось,  шуршало  в  разных  углах,  разражалось  визгливым хохотком или затевало драки с гневным крысиным верещанием.

Все  крепче прижимая к  себе  Урсулу,  Лобанов шел к некой точке в глубине здания, куда вело его безошибочное чутье.

Ага, вот, кажется, и оно, искомое место. Ничего особенного: небольшой,  обитый  истлевшей тканью зал  с  рядами соединенных кресел,  с экраном на стене, когда-то, видимо, белым, теперь грязно-бурым, в потеках... У  входа —  железная лесенка с  рифлеными ступенями,  над  ней дверь. Куда она ведет?

Темная комнатенка. Круглые жестяные коробки на полках. Два громоздких аппарата на штативах, примитивные конструкции с массой вертящихся деталей, у  каждого  впереди  —  трубка,  уставленная в  маленькое пыльное  окно...

Медицинские приборы? Оружие? Телеприемники?
— Извини, Урсула, но я без тебя тут не разберусь...

Она рассмеялась:
— Это   всего-навсего   кинопроекторы,  дружочек!  Для  вас,  землян, конечно,  первобытная техника... А я когда-то работала киномехаником — кем я только не работала...  Хочешь, прокручу какой-нибудь фильм? Только нужно электричество.

— Дам энергию от кокона. Твое дело крутить.

Какой жуткий, наводящий тоску треск, мутное дрожащее изображение... И это  люди  называли искусством!  Впрочем, должно  быть,  в  оные  времена проекторы работали лучше  и  пленка  была  новой,  с  яркими  красками, с полноценным звуком. А теперь пробиваются лишь отдельные музыкальные фразы, полуразборчиво лопочет диктор...

Похоже,  это  нечто  вроде  регулярного обзора городских новостей. Короткие эпизоды, забавная нарочитость подачи сведений:  например, представляя человека, показывают его лицо отдельно во весь экран, а настроение того или иного события подчеркивают соответствующей музыкой... Депутаты народного собрания принимают закон об уменьшении срока условного гражданства.

Что  бы  это  значило?.. Хотя не столь уже и важен смысл закона.  Главное, что  здесь правило народное собрание.  Спокойные, славные  лица мужчин и женщин, у большинства — длинные, до плеч волосы;  светлые летние блузы, смело открытые платья, никакого официоза, стянутых галстуками шей... Неторопливо поднимаются руки — закон прошел, выборным магистратам  остается лишь принять его к исполнению...

Следующий эпизод: занятие йогой в детском саду... Достижения селекционеров-овощеводов... Публичное  состязание  поэтов... Ближайшая премьера оперного театра. Батюшки! «Парсифаль» Вагнера! А декорации какие богатые, и актеры молоды, красивы, вдохновенны!..

А это что? Ну-ка, ну-ка, внимательнее, разведчик... Колонна грузовиков входит в приморский город — двадцать, тридцать, сорок машин...

Они неимоверно грязны:  они надсадно кашляют и бренчат,  будто наполненные доверху железным ломом. Над каждым грузовиком колышется брезентовая будка, истрепанная, как парус корабля, совершившего кругосветное плавание.

Передняя трехосная громадина,  оглушительно чихнув,  останавливается, ее  окутывает  сизый  дым.   Водитель,   краснобородый  богатырь,  несмело спускается по лесенке из кабины; потоптался на местечке, точно удостоверяя кривыми  ножищами  в  пыльных  сапогах  прочность мостовой,  —  и  побежал ссаживать с кузова свою многочадную семью...

Взобравшись  на   кровлю  электромобиля,   держа  в   руках  мегафон, новоприбывших поздравляет член городского совета,  высокий смуглый старик, похожий на  индийского факира.  Старик  говорит о  счастье быть  свободным гражданином свободного  сообщества;  о  том,  что  после  недолгого  срока условного гражданства  переселенцы  из   Асгарда   станут   полноправными горожанами. Они получат земельные участки, строительные материалы, а далее — лишь  от  собственного трудолюбия приезжих  зависит,  насколько удобными будут их жилища, обеспеченными — семейства...

— Так,  господа клансмены,  достойные отцы!  Вот все и встало на свои места, — громко произнес Валентин, останавливая проектор.

Значит,  вероятно,  еще  до  создания Улья был раскол в  единственном городе  планеты.  Уходили  из  Асгарда  те,  чью  свободолюбивую  душу  не устраивали  жесткая  власть   «Стального  ветра»,   его   пустая  вычурная
словесность.  Те,  кого не вдохновляли лозунги,  многопудовые скульптуры и недреманное око «любимых сыновей» за  спиной.  Уходили,  селились на Южном Роге,  может быть,  еще где-нибудь, по-своему устраивали жизнь. И побежали по  холодной  Вальхалле  слухи  о  беспечальной  земле,   и  встрепенулась надежда...  Но  клан не  захотел разброда и  шатания умов.  Надо полагать, первая партия ракет с ядерными боеголовками были изготовлены отнюдь не для штурма силовых полей Улья, которого еще не существовало; ракеты ударили по «раскольникам»...

Валентин случайно взглянул на  панель из некогда полированного дерева под  окошками кинобудки —  и  почти без  удивления,  как  нечто само собой разумеющееся,  увидел там  глубоко процарапанный знак «лежащей восьмерки».

Его, Лобанова, и Уве Бьернсона условное детское обозначение, старый-престарый «пароль».

...Они нашли запертую комнату.  Рассудив,  что она должна быть почище других,  Валентин легко,  одним  движением плеча сломал замок.  Здесь было нечто вроде уголка отдыха:  неповрежденные уютные кресла, мягкая кушетка и даже  телевизор под  чехлом из  слежавшейся пыли.  Сметя пушистые хлопья с сиденья, Урсула облегченно плюхнулась, вытянула ноги, зевнула:
— Тебе не хочется спать?
— Мы  можем долго обходиться без  сна.  Тем более когда дорога каждая минута.

— Ну а мне надо маленько расслабиться... — Она сбросила сапоги, уютно свернулась, зевнула. — Хотя, правду сказать, и скверное здесь местечко! Странно,  что мне вовсе не  хочется травки. Когда ты  рядом, я не курю. Почему?

Валентин поймал руку, протянутую Урсулой, легонько сжал ее пальцы.

— Ну... считай, что это вроде гипноза. Для твоей же пользы.

Не выпуская  руки Лобанова,  она вдруг гибко,  по-кошачьи потянулась, бросила быстрый взгляд из-под  ресниц  —  и  разведчик  почувствовал,  что волнуется, будто мальчишка, да так, что в глазах темнеет...

— Меньше двух часов осталось до возвращения, — невпопад сказал он.
— Только ты  меня заберешь отсюда,  ладно?  А  то  ночью здесь нельзя оставаться.

— Я и сам хотел забрать... А почему — нельзя оставаться?
— Нечисто тут. Человек один предупреждал... Кстати, он одну штуковину притащил отсюда. Дай-ка мешок!

Порывшись,  она  достала  небольшую статуэтку,  поставила на  столик. Серебристый,  почти не потускневший металл;  женщина с  сильным прекрасным телом,  с  раскинутыми лебедиными крыльями,  совсем непохожая на дубоватых архангелов Нового Асгарда.

— Дарю!  —  с  шутливой и  немного  грустной торжественностью сказала Урсула. — Вспоминай иногда обо мне в своем раю, праведник.

И протянула обе руки с кушетки.
Густая горячая волна исходила от Урсулы; волна затапливала Валентина; и,  пораженный,  готовый  прервать биосвязь под  этим  натиском обнаженных эмоций,  он вдруг ощутил, что теряет голову рядом с этой женщиной, что нет ничего важнее ее...

— У меня грудь, как у мальчишки. Совсем нет... — прошептала Урсула, закрывая глаза, когда Лобанов расстегнул ее рубаху и поцеловал ямочку под горлом.



 
« Пред.   След. »
Читать также


Фото банк
Facebook: Мне нравится

Случайные фото

В онлайне
Сейчас на сайте находятся:
2 гостей

Быстрая навигация
 

homo sapiens nasa авиация австралия автомобили алкоголь андрей дмитрук антарктида археология архитектура астероиды астрономия атмосфера африка бактерии бессмертие великобритания видео вода вселенная вулканы генетика геология горы деньги деревья дети джаз динозавры днк долголетие древний человек египет женщины живопись животные загрязнения запах звезды здоровье земля змеи золото индейцы индия искусство исследования италия катастрофа киев кино китай климат компьютеры корабли космос кошки крылатые фразы крым лёд литература луна марс медицина музыка мусор насекомые обезьяны одежда окаменелости оружие пещеры планеты погода подводный мир полиция преступность причерноморье птицы путешественники путешествия пьянство разум раскопки растения рекорд религия россия рыбы собаки сокровища спорт сша технологии транспорт туризм турция тюрьма украина факты фантастика финляндия фото франция черное море швейцария экология юмор язык япония

ВВЕРХ
ВВЕРХ

AllBest.Ru
© 2000-2020 Портал виртуальных путешествий Вокруг Света Discovery Magazine. All Rights Reserved