RSS экспорт с Вокруг Света
ГлавнаяУказатель От А до ЯПресс клубФото банкФантастикаСсылкиКонтактыКарта сайтаВидеоПогодаПоиск
Главное меню
Главная страница
Новости и факты
Пёстрый мир
Калейдоскоп
Мир путешествий
Мир открытий
Меридианы науки
Курьёзы истории
Земля людей
Мир природы
В небесах
По морям и океанам
По горам и пещерам
Культурное наследие
Назад в прошлое
Пресс клуб
Фантастика
Фото галерея
Интернет
Поиск
RSS у вас на сайте
Старая версия
Поддержка проекта
Избранное
Комментарии
Никифор Бегичев и ...
Сергей, если Вы случайно просм...
21/02/14 08:37 Еще...
От Данил

В метро без штанов
в метро без штанов
да уж весело... и чувствуешь с...
11/02/14 09:55 Еще...
От Татьяна

ABCD
Последнее в Фантастике
Популярное в Фантастике
Главная страница arrow Фантастика arrow Андрей Дмитрук arrow Следы на траве. Повесть. Часть 2
 
Следы на траве. Повесть. Часть 2 Печать
Рейтинг: / 2
ХудшаяЛучшая 
Автор Андрей Дмитрук   
 
V

Син Тиеу встретил адъютанта,  сидя у стола с пером  в  руках.  Желтые тигриные  глаза  его  под  выпуклым лбом смотрели тоскливо. Откозыряв по уставу,  Войцех присел  на  край  жесткого  стула.  Более  чем  когда-либо командир пугал Голембиовского  —  своей  цельностью,  непоколебимостью, оливковым лицом-маской; скрытностью,  недоступной  европейцу;  даже  этой звериной  тоской, способной содержать любую угрозу.

Но вместе с тем было пронзительно жаль Сина.  Как тогда, много-много лет назад, когда маленький Войцех оставлял шоколадные конфеты для отцовского механика-водителя...

Юность Син Тиеу прошла в «колене Кришны»,  наследственном  полку  для выходцев из Центральной и Южной Азии. Официальная пропаганда называла полк большой семьей,  твердила,  что там царит братская любовь.  На самом  деле «желтым»    в    колене    присваивали   родственные   степени   не   выше брата-наставника; все офицерство состояло из белых и отличалось редкостной жестокостью. 

Син  Тиеу  терпел побои от белых «стопроцентных» клансменов, чистил им сапоги,  отдавал лучшую часть своего пайка и  посылки  из  дома, чтобы не забили насмерть...  а может быть, делал и более постыдные, ранами оставшиеся в памяти уступки развращенным  негодяям. 

Позднее Самоан стал прекрасным механиком-водителем танка, проявил незаурядный талант на уроках стратегии. Это был тот редчайший случай, когда плебей мог бы сравняться по рангу  с  родовитыми  детьми «Стального ветра»,  получить степень старшего сына или даже отца... если бы у плебея была белая кожа!

Впрочем, по меркам «колена Кришны»,  Сину и так безумно повезло.  Его взял личным  механиком-водителем  дядя, то  есть  заместитель  начальника колена,  Станислав  Голембиовский,  по  прозвищу пан Стась.  Дядя,  знаток героических легенд, изображал магната времен Ягеллонов, носил лихо закрученные  усы,  устраивал  пиры со стрельбой  из  танковых  орудий  и поминутно клялся честью шляхтича.  Он всерьез полагал,  что высшая награда за усердие для любого из подчиненных — это кубок вина из «панских» рук: ну а провинившимся не жалел зуботычин...  Самоан испытал на своей шкуре  даже пряжку  от  офицерского  ремня.  Жалостливый сын  и наследник пана Стася, малолетний Войцех, залечивал бальзамом кровавые ссадины на плечах и на шее механика  — тайно,  в самом дальнем сарае отцовского имения,  потому что и наследнику влетало под горячую руку...  Терпя боль,  Син не  стонал  и  не плакал. Лицо его всегда было неподвижно. Только в присутствии Войцеха едва заметно теплел взгляд.

Когда  Войцеху исполнилось семь,  отец  его  умер  вполне героической смертью,  отморозив спьяну обе  ноги.  Самоан вернулся рядовым в  «желтое» братство водителей средних танков.  Единственной отрадой,  светом в окошке оставалась дружба Войцеха...  Вероятно,  никогда не  вышел  бы  бедняга из ничтожества, если бы не мятеж Дана Морриса.

Заключая  договор  с  патриархами о совместном штурме Небесных гор, Вольная  Деревня поставила условие:  командир экспедиции и  его  ближайшие помощники будут тестированы земными методами.  Обычай «Стального ветра» — поручать самые ответственные посты и дела дряхлым штабным полководцам, кои «заслужили» высокие ордена лишь тем, что удосужились прожить круглое число лет —  этот обычай землян не устраивал. Был объявлен конкурс.

Узнав о нем, Син Тиеу сам явился на  компьютерные испытания —  и  был признан наилучшим кандидатом в  командиры штурмового отряда.  Согласно договору Гизелла  фон Типельскирх немедленно утвердила «азиата»  в  этой  должности,  пожаловала степенью старшего сына.  Но  и  великая,  неслыханная в  истории Вальхаллы удача  не  смягчила  застарелой  ненависти  Син  Тиеу,  не  залечила  раны
памяти...

— Вот и все,  старина,  —  сказал Самоан,  бросая авторучку. — Завтра утром кончатся твои мучения. Мы идем на столицу.

Войцех, давно ожидавший этих слов, тем не менее внутренне поежился. Он,  конечно же, был растроган, встретив в Вольной Деревне Самоана, с которым расстался еще в  студенческие годы,  сбежав под гостеприимную сень Улья.  

Но, когда после выпуска из  школы  агитаторов  предложили Голембиовскому стать адъютантом в  штурмовом братстве Син Тиеу, велев при этом помалкивать и не агитировать солдат, — бывший трутень крепко призадумался.  Значит, не доверяет Вольная Деревня желтокожему танкисту. И не один «открытый диалог» на уме у дальновидных землян...

Затем с помощью вариаторов вероятности Син Тиеу благополучно «вскрыл» горный бункер мятежников, а самого Дана Морриса в наручниках отправил на суд Семьи.  Но  вместо того чтобы отдать приказ о возвращении вертолетов, командир  непонятным образом  медлил. Братство которую неделю сидело в бункере, наливалось спиртным. И вот — кажется, раскрываются карты...

— Ты знаешь,  —  как ни в чем не бывало сказал Син Тиеу,  — сначала я решил одно.  Пугнуть достойных отцов ракетами.  Ну,  может быть,  поразить один-два  города средней величины.  Для  острастки.  Они  бы  не  ответили залпом.  Они понимают,  что Новый Асгард как на ладони.  А  мы здесь,  под толщей гор,  неуязвимы.  Но  потом я  понял:  старуха побежит за помощью к землянам. Мы останемся в дураках.

«Один-два города  средней величины»,  — назойливо прозвучало в ушах у Войцеха.  Один-два  города.  Триста-четыреста  тысяч   сожженных   заживо, облученных,  искалеченных,  похороненных  под развалинами.  И он бы сделал это, не моргнув, если бы счел полезным для своих целей. Один-два города...

Кошмарная  какая  психика,  не  европейская...  Ерунда!  Что,  Гиммлер  не европеец?  А полковник Тиббетс* — не англосакс по происхождению? Не в расе дело... Тебе-то уж стыдно быть расистом, либерал, просвещенный человек!
_______________
    * Т и б б е т с  — командир самолета,  сбросившего атомную бомбу на Хиросиму.

...Тогда,  много-много лет  назад,  студентом,  Войцех давал Син Тиеу читать Платона.  Но давал и Макиавелли. Читал Самоан Ленина; но штудировал и труды Мао Цзэдуна...
— Ничего бы ты не поразил, — для  собственного успокоения сказал Войцех. — Вольная Деревня..

И вдруг умолк, потому что понял, как глупо прозвучит эта фраза.
— Вот именно,  —  сказал командир.  — Деревня и пальцем не шевельнет, если старуха не побежит жаловаться... Право на самоопределение.

Невмешательство.  Уважение к  чужой истории.  Они трубят об этом на каждом шагу.
— Но... дали же они нам свои ВВ?
— Опять-таки дали нам,  по  просьбе нашего правительства,  а  не сами полезли в кашу. Есть разница.

Немного посидев с опущенными долу глазами, Син Тиеу добавил:
— Земля  не  хочет  марать руки?  Может быть,  она  и  права.  Нельзя разрушать сложившийся образ. А я не землянин. Руки испачкать не боюсь. Они и так уже и в дерьме, и в крови...

— Ладно,  —  полностью овладев собой,  примирительно сказал Войцех. — Что же ты собираешься делать?
— Играть по самой крупной,  — ответил Самоан. — Я не выпущу ракеты. И не  только  потому,  что  опасаюсь жалоб  Гизеллы и  вмешательства землян.

Ракеты —  наше,  местное оружие.  В  глазах людей я  буду выглядеть просто террористом.   Узурпатором власти.   Придется  много  сил   потратить  на усмирение...  Я  думал все эти дни.  Рассчитывал так и  этак.  И пришел к выводу:  разгром клана должен произойти по-другому. Так, чтобы стало ясно: сами Круги Обитания уничтожили «Стальной ветер». А некто Син Тиеу Самоан — только их посланник. Вершитель воли.

— Но... как ты это сделаешь?

Син  Тиеу  встал.  Заложив руки за  спину,  стал мягко расхаживать по кабинету,  вырубленному в скале. Говорил как никогда тихо,  доверительно.
Войцех замер у стола, ловя каждое слово.

— Понимаешь, я давно об этом думаю. Думаю, почему человека так трудно воспитывать. Делать добрым, честным, благородным. Дашь ему мало — озвереет от нищеты, от зависти. Дашь много — пресытится, закапризничает...

Он резко остановился, поднял указательный палец.
— Однажды будто свет блеснул. После твоих книг, кстати. Биологические потребности!   Слишком  они  сильны в  человеке.  Для  зверя  инстинкт  — единственное руководство,  ему не из чего выбирать. Самосохранение, тяга к сытости,   половое  влечение...  А  человеку  разумному,  культурному  эти потребности  мешают. 

Недаром  во  всех  священных  книгах  мира  сказано: обуздывай  плоть!   Вот  я  и  подумал:   отчего  так неодолимы  телесные надобности? А оттого, что каждой соответствует зона в мозгу. Поступил, как природа велит, — тебе хорошо,  сладко. Пошел против — мозг бьет тревогу, страдаешь...

Голембиовский слушал с возраставшим недоумением,  еще не понимая, как эти  неуклюжие рассуждения танкиста,  начитавшегося популярной литературы, соотносятся  с  тем  кровавым,   что  задумал  Самоан.  А тот  продолжал, увлекаясь:

— Отсюда идея:  сделать так,  чтобы эти  мозговые зоны  включались от совсем  других  поступков! Скажем, помог ближнему в беде — ощутил наслаждение,  как от хорошего обеда;  выполнил работу для общества — будто провел ночь любви... Когда ты добрый — тебе хорошо. Когда злой — больно...

Спросишь,  возможно ли это на практике?  Отвечу:  да, возможно. Находясь в Вольной  Деревне,   я  дал задание  киберпомощнику. Есть готовая схема перестройки нервных связей. Можно спокойно программировать регенераторы...

Он сел напротив оцепеневшего Войцеха, положил руку ему на колено:
— Ты  и  запрограммируешь,   товарищ  революционный  комиссар  Нового Асгарда! Тебе, брат, доверяю создание людей нового типа... Что, не рад?

...Вот  оно,  значит,  что  накапливал в  памяти  молчаливый «азиат», тайком  от  спесивой пани  Голембиовской похаживая за  книгами к  Войцеху, слушая разъяснения студента по ключевым вопросам бытия! А студент, чванясь своими  познаниями,   соловьем  разливался  о  любви  и  долге,   о  Боге, справедливости,  истине... 

И  о  том  говаривал,  что  эволюция земная по отношению к  разумному существу все,  что могла,  уже совершила,  и теперь лишь  постылым  грузом  для  духа  становится  тело  с   путаницей  темных инстинктов...

Для Войцеха, богатого наследника, намеренного жить изящно и утонченно,   была  эта  тема  лишь  пьянящей игрой ума. Для  мрачного, изломанного Самоана,  по-собачьи привязавшегося к ласковому барчуку,  идея природного  несовершенства человеческого стала  бикфордовым шнуром,  много лет горевшим во тьме.

И вот —  сокрушительно взрывается мина!  Завтра сработают равнодушные вариаторы  вероятности; «королевские  питоны»  материализуются над  Домом Семьи. Ужас омертвит столицу, войска клана будут бессильны  против возникающих из ничего и в никуда исчезающих солдат Син Тиеу...

Вмешается ли Земля,  когда новый диктатор перебьет всех в Доме Семьи, расправится  со  столичным гарнизоном  и  начнет  строить  регенераторные центры,  чтобы  потом  сотнями тысяч  гнать  туда  людей — кроить из  них ангелов?    Что   предпримут   Координаторы,    услышав,    как   в   краю нейрохирургического равенства сводные хоры  запоют осанну Преобразователю, сделавшему поцелуй —  скучным,  а бесплатное рытье канала —  сладким,  как поцелуй?..

Что бы там ни было — кошмар надо предотвратить...
— Ладно,  —  командир  усмехнулся  так,  будто  улыбка  стоила  ему физического усилия. — Иди, дружище, спать. Можешь даже принять снотворное. Завтра у нас тяжелый день.

Машинально пожав руку  Син  Тиеу,  Войцех вышел,  притворил за  собой массивную стальную дверь.  Все кругом  спало;  мертвенно горели  дежурные плафоны в начале и в конце пустого коридора.

...Как  это  ни  больно,  но  бывшего  отцовского  механика-водителя, одинокого,  обиженного людьми  «азиата», тайком пробиравшегося в  комнату своего  друга-студента,  —  этого  человека придется запереть в  прошлом и
любить,  как  дорогого покойника.  Нынешний Син  Тиеу к  нему отношения не имеет...

Ступенями,  вырубленными в скале, Войцех решительно свернул к верхним горизонтам убежища, где был ангар вертолетов.

...Вот она,  бронированная камера,  похожая  на  автофургон,  скромно стоящая  в  тылу «королевских питонов».  Ее освещает прожектор;  перед ней выхаживает особый часовой,  и царапанье подков на его каблуках при  резких поворотах разносится по всему ангару...  Вот она,  гладкая серая коробка с округленными углами.

Там, внутри, плавает колышущаяся,  словно желток в воде,  двухметровая  луна,  и  сиреневые  полосы катятся от ее экватора к полюсам.  Стали единым невещественным телом,  слились  до  поры  вариаторы вероятности.  Что  переживает,  о чем думает в темноте,  в одиночестве это раздельно-слиянное  диво,  ни машина,  ни  живое  существо,  которому   и определения не подберешь в языке Вальхаллы?..

Повинуясь жесту  Голембиовского,  солдат  набрал  цифровую комбинацию замка.  Отползла створка. Тамбур. Зажигается лампа. Опять кнопки с цифрами — код знают только офицеры... Ну, скорее! Сезам, откройся!..

Нежные отсветы,  словно  от  ручья  в  лунную  ночь,  легли  на  лицо адъютанта. Он сосредоточился, как можно яснее представляя себе центральную площадь Вольной Деревни. Прежде всего много солнца и хмельного, молодящего морского воздуха;  затем — дома в стиле помпейских  вилл,  одноэтажные,  с изящными портиками,  сплошь  увитые  виноградом.  Между  ними  — обелиски кипарисов,  расточительно цветущие магнолии...

Выше  по  склону  бухты — дымчатый  хрусталь  регенераторной клиники,  кружащиеся световые плоскости над входом в Тоннель Связи, пучок сталагмитов — информкомплекс «Земля»; «Мир детства»,  похожий на все сразу: на коралловый куст, на бабочку, на раковину стромбуса... А посреди площади, небольшой и уютной, — парящая без пьедестала серебристая статуя. Крылатая женщина, сильная и прекрасная, отведя назад обнаженные руки, рвется в смелом прыжке-полете к зеленоватому солнцу над заливом...

Войцех   поднял  веки,   согретые  ласковыми  лучами.   ВВ   сработал безупречно.  На рукав адъютанта, украшенный нашивками, упал розово-желтый, побуревший с краю лепесток магнолии.



 
« Пред.   След. »
Читать также


Фото банк
Facebook: Мне нравится

Случайные фото

В онлайне
Сейчас на сайте находятся:
4 гостей

Быстрая навигация
 

homo sapiens nasa авиация австралия автомобили алкоголь андрей дмитрук антарктида археология архитектура астероиды астрономия атмосфера африка бактерии бессмертие великобритания видео вода война вселенная генетика геология горы деньги деревья дети джаз динозавры днк долголетие древний египет древний человек египет женщины живопись животные загрязнения запах звезды здоровье земля змеи золото индейцы индия искусство исследования италия катастрофа киев кино китай климат компьютеры корабли космос кошки крылатые фразы крым лёд литература луна марс медицина музыка мусор насекомые обезьяны одежда окаменелости оружие пещеры планеты погода подводный мир полиция правосудие преступность причерноморье птицы путешественники путешествия разум раскопки растения рекорд россия рыбы собаки сокровища судостроение сша технологии транспорт туризм турция тюрьма украина факты фантастика финляндия фото франция черное море швейцария экология юмор язык япония

ВВЕРХ
ВВЕРХ

AllBest.Ru
© 2000-2020 Портал виртуальных путешествий Вокруг Света Discovery Magazine. All Rights Reserved