Золото Женевы
Автор Никита Кривцов   

Солнечным золотом отсвечивает на закате набережная Густава Обожаемого… А хорошо для государя войти в историю под таким прозвищем!  

Солнечным золотом отсвечивает на закате набережная Густава Обожаемого… А хорошо для государя войти в историю под таким прозвищем!

 

Золото Женевы





У
любого из известных в мире городов есть свой ореол; своя, так сказать, легендарная одежда.

В этом многовековом наряде, как правило, есть верхнее платье, видимое всем; есть, предположим, жилет, который почти не виден первому встречному.

А теперь представим, что в кармане этого жилета притаились… часы! Их и вовсе дано видеть только человеку, пользующемуся расположением хозяина гардероба…

Если вы не были в городе, о котором сегодня пойдет речь, то наверняка имеете о нем лишь понятие, скроенное писателями, журналистами, кинематографистами и другими тружениками фабрики сильных впечатлений. И не всегда этот иллюзион близок к реальности…

На Портовой площади — монумент, поставленный в память о знаменательном событии, вступлении города в Швейцарскую конфедерацию. Даже странно, что когда-то Швейцария обходилась без Женевы…  

На Портовой площади — монумент, поставленный в память о знаменательном событии, вступлении города в Швейцарскую конфедерацию. Даже странно, что когда-то Швейцария обходилась без Женевы…

 
Как-то мой друг, отправляясь в Сан-Франциско, выслушал мою просьбу найти легендарный джазовый клуб «Блэк хоукс» («Черные ястребы») и сдержанно ответил:

«Если будет время».

Он был равнодушен к джазу, но… был верным другом!

Поэтому через три дня раздался звонок моего телефона, и я услышал его голос:

«Стою на месте твоего «Блэк хоукса», его давно снесли; здесь сейчас подземный гараж, на стенах лишь цветные графитти напоминают о нем. Клуб действительно помнят и любят, но его больше нет»…

То, что передается по наследству, особенно дорого. Драгоценную крупинку прошлого американцы не сберегли.

Я понял, что мне теперь незачем ехать в Сан-Франциско…

А если вполне серьезно, — то, даже не побывав в местности, где люди бережно хранят традиции и памятники истории, мы как бы заранее любим эту часть нашей планеты.

Любим на расстоянии и вполне искренне. И — всерьез переживаем, узнав, что где-то пополнился список исчезнувших достопримечательностей…

За что же можно любить город, которого мы не видели? За некий особый дух, ощутимый даже за тысячи километров?

А может быть, наше желание повидать его хоть одним глазком преображается в своеобразную влюбленность? Ведь достаточно думать о чем-то пристально, и предмет мыслей словно приближается, становится все более реальным…

Итак, снова о городе, которому посвящен этот очерк.

Его название приходится слышать чуть ли не ежедневно, однако известно о нем прискорбно мало. Многие не представляют себе, как он выглядит, но хотели бы в нем пожить. Некоторые считают его столицей государства, — но он таковой не является, просто более знаменит, чем столица… В самом его имени кроется нечто успокаивающее и вселяющее надежду.
Имя этому городу — Женева.

Над старыми кварталами Женевы высится собор Святого Петра.  

Над старыми кварталами Женевы высится собор Святого Петра. В позапрошлом веке, во время реставрации, к нему пристроили северную башню в готическом стиле. На том месте, где сейчас стоит собор, сменили друг друга несколько христианских храмов, самый древний из которых был возведен в IV веке. Впрочем, в основе сегодняшней церкви тоже лежат старинные конструкции: их строили с 1150 по 1232 год

 
Женева на рубеже XIX-XX вв. Старинное фото  

Женева на рубеже XIX-XX вв.
Старинное фото

 
Один из самых известных концертных залов города, с великолепной акустикой, — зал Теодоре Турреттини, — строился как промышленное предприятие  

Один из самых известных концертных залов города, с великолепной акустикой, — зал Теодоре Турреттини, — строился как промышленное предприятие

 
Здесь сражался Юлий Цезарь

Так в чем же секрет и феномен солидного спокойствия этого города, раскинувшегося на берегах озера Леман (или просто Женевского) и реки Роны?

Как всегда, следует заглянуть в историю: она дает верный ориентир для наблюдений.

За полвека до Рождества Христова великий римский император Юлий Цезарь был заинтересован расположением уже существовавшего города — как по причине его выгодной военной позиции, так и благодаря чудному окрестному ландшафту.

Городок принадлежал тогда кельтскому племени аллоброгов, но был захвачен римлянами.

В пору их борьбы с иным кельтским племенным союзом, гельветами, Цезарю пришлось укрепить Женеву, как пограничный форпост.

(Кстати, латинское название Швейцарии, доселе употребляемое на почтовых марках, — Helvetia, Гельвеция, — происходит именно от живших тут гельветов.)

С именем Цезаря, который, укрепившись в Женеве, отбил натиск гельветов, и связано появление города на исторической карте Европы в 58 году до н. э.

Сегодня о тех славных временах говорит разве что римский мост через Рону; от крепостных стен не осталось ничего.

От сегодняшнего благополучия Женеву тогда отделяло почти две тысячи лет борьбы за свое место под солнцем...

В 443 году город вошел в состав королевства Бургундии, где занял важное место; в 532 году Женева досталась франкам, в 888 году — новобургундскому государству, в 1032 году — Германской империи.

Уже в V веке город стал епископской резиденцией.

Епископы, с 1162 года обладавшие княжескими правами, вели упорную борьбу с имперскими графами (наместниками) Женевской области, а затем — с герцогами Савойскими, которым досталось графство Женевское.

Постепенно город приобрел немало вольностей и привилегий. В 1309 году в Женеве с согласия епископа был образован городской совет. Однако его власть была изрядно урезана, когда Савойскому королевскому дому удалось возвести на епископский престол в Женеве, одного за другим, нескольких своих членов.

Патриотический союз «детей Женевы», предводимый Филиппом Бертелье, Безансоном Гюгом и Бунваром, с 1519 года — в союзе с городом Фрейбургом, тщетно боролся против тирании герцога Карла III и епископа Иоанна из Савойского дома. Бертелье и многие другие были казнены, но женевцы продолжали упорствовать.

Когда же бежавшему Гюгу удалось склонить к союзу с Женевой и Берн (в 1526 году), его партия одержала верх над савойской, и в 1530 году герцог Карл был вынужден признать независимость Женевы (так называемый Жюльенский мир).

Под покровительством Берна (Фрейбург отошел от союза) в Женеве восторжествовала религиозная реформация, католический епископ бежал. А в 1536 году Берн еще раз спас Женеву от герцога Карла, вошедшего в соглашение с католическими кантонами.

Напомним, что в это время Францию терзали распри между католиками и протестантами-гугенотами.

Раздоры постепенно усиливались, пока не настала знаменитая Варфоломеевская ночь, стоившая жизни по меньшей мере 20 тысячам гугенотов и превратившая страну в театр военных действий.

Но еще задолго до того французским протестантам приходилось искать прибежище подальше от Парижа, на кордонах страны и за ними…

Жан Кальвин и его труды. Старинная гравюра  

Жан Кальвин и его труды.
Старинная гравюра

 
Женева. Здание ООН  
Женева. Здание ООН  
Борьба за свободу

Сюда, в Женеву, предводитель одного из протестантских течений, Жан Кальвин, и привел своих сторонников в 1536 году.

Великий реформатор совершенно преобразил политическую и социальную жизнь города, введя режим суровой теократии.

С 1541 года и до самой своей смерти Кальвин «во имя Божье» деспотически правил в Женеве.

Попытавшаяся было протестовать против тирании партия либертинов была истреблена, сотни семейств покинули город.

Однако, как говорится, нет худа без добра.

При Кальвине Женева стала «протестантским Римом» и, благодаря своей академии, учрежденной в 1559 году, приобрела огромное влияние на духовную жизнь Франции и Нидерландов, Англии и Шотландии.

Город теснее примкнул к Швейцарии в 1584 году, заключив договор о взаимной защите с Берном и Цюрихом.

Однако вступлению Женевы в Швейцарский союз препятствовали пять католических общин, содействовавших герцогам Савойским в их (так и не прекратившихся) попытках завладеть городом.

Особенно памятен ночной приступ герцога Карла-Эммануэля (1602 год). Женева поныне справляет годовщину этого, счастливо отбитого штурма. Неудачны были также попытки Савойи покорить город в 1609 и 1610 годах.

Женева к тому времени уже представляла собой демократическую республику. Однако, постепенно демократическое устройство стало переходить в аристократическое. Вся власть сосредоточилась в руках малого и большого советов, куда избирались исключительно «cytoyens» — граждане, потомки старинных женевских родов.

Постепенно «сonseil general», большой совет, перестали созывать вообще… Граждане занимали все общественные должности, могли выбирать для себя и своих детей самые выгодные профессии. Остальные женевцы, «bourgeois» — горожане, совсем не принимали участия в делах правления, однако пользовались правом заниматься торговлей, ремеслами и искусствами.

Вне гражданства стояли многочисленные «natifs» — потомки поселенцев, еще не получившие гражданских прав, и «habitants», приезжие, платившие известную подать за право жительства в Женеве. Они могли заниматься лишь мелкой торговлей.

К ним примыкали «sujets», то есть подданные — жители принадлежавших Женеве местностей. Такое неравенство стало с начала XVIII века причиной постоянных смут, вызвавших в 1782 году вооруженное вмешательство Берна, Сардинии и Франции. Эти страны поддержали олигархию...

Наконец, Великая Французская революция положила конец господству аристократии в Женеве. Уже в 1792 году там господствовали революционные комитеты; Женевский национальный конвент выработал конституцию, уничтожившую все сословные различия.

Она была принята 5 февраля 1794 года. Женева имела свои политические клубы, своих монтаньяров и санкюлотов и, после народного восстания в июле 1794 года, свой революционный террор. Лишь в 1796 году одолела умеренная партия.

В 1798 году город был занят французскими войсками и сделан административным центром департамента Леман. Падение Наполеона вернуло городу независимость.

В 1815 году Женева вступила 22-м кантоном в Швейцарский союз, увеличив свою территорию за счет участков, взятых во Франции и в Савойе. По новой конституции, власть была сосредоточена в руках государственного совета из 28 пожизненных членов, к которому примыкал довольно бессильный «представительный совет» из 250 членов, в основном, аристократов.

Вплоть до 1840-х годов Женева прожила в спокойствии; в это время торговля и промышленность, наука и искусства достигли в ней такого расцвета, как нигде в Швейцарии.

Затем началось сильное движение радикалов против конституции и власти консервативной партии. С этого времени политическое страсти не утихают вплоть до конца XIX века.

Женева в конце 18 века. Фрагмент старинного офорта  

Женева в конце 18 века.
Фрагмент старинного офорта

 
Современный мост через Рону мало похож на тот, который свыше двух тысяч лет назад был сооружен здесь же по воле Юлия Цезаря  

Современный мост через Рону мало похож на тот, который свыше двух тысяч лет назад был сооружен здесь же по воле Юлия Цезаря

 
Будь милостив к врагу

Но все эти, подчас драматические события никоим образом не смогли повлиять на развитие традиционных для Женевы отраслей производства.

Процветало часовое дело, основанное здесь еще в 1587 году французом Кюзеном.

Уже свыше ста лет назад слова «швейцарские часы», особенно если речь шла о продукции таких женевских мануфактур, как «Патек Филип», приводили в легкое волнение магнатов и монархов.

Иметь в своей сокровищнице экземпляр таких часов — значило быть не просто королем, а королем-эстетом, ценящим высшие достижения европейской цивилизации.

Еще в средние века приобрел важное значение торговый путь по реке Роне; Женева взимала дань с проходивших через ее владения караванов.

Вскоре предприимчивым итальянским купцам ничего не оставалось делать, как развернуть здесь торговое дело.

Но получать доход с помощью налога — это одно, а перепродавать дороже купленный на своих берегах товар — это совсем другое, более выгодное дело…

Постепенно, медленно, но верно создавался банковский капитал Женевы, который со временем стал «палочкой-выручалочкой» и для французского короля, и для других европейских правителей…

А еще — к середине XIX века за Женевой закрепился статус самого космополитического города Европы. Половина ее жителей не были старожилами. И, наконец, в 1864 году было положено начало создания того образа Женевы, который властвует в умах всех землян сегодня.

Именно тогда по почину Швейцарии представителями 16 государств, участвовавших в международной конференции, было провозглашена знаменитая Женевская конвенция, пожалуй — первый гуманистический документ такого масштаба.

Целью этой конвенции было облегчение участи раненых и больных воинов во время войны. Жестокий девиз старины — «Причиняй врагу столько зла, сколько сможешь» отныне здесь, в городе у озера Леман, заменился другим девизом: «Не делай врагу больше зла, чем того требуют цели войны».

В основу Женевского международного соглашения была положена идея помощи и покровительства всякому раненому, — своему или неприятельскому, безразлично.

Сумерки. Женева с набережной Монблан  

Сумерки. Женева с набережной Монблан

 
Одна из главных достопримечательностей Английского сада — фонтан «Четыре времени года». Эта бронзовая группа явилась восхищенным взорам горожан и приезжих в 1858 году  

Одна из главных достопримеча-тельностей Английского сада — фонтан «Четыре времени года». Эта бронзовая группа явилась восхищенным взорам горожан и приезжих в 1858 году

 
Один из самых известных концертных залов города, с великолепной акустикой, — зал Теодоре Турреттини, — строился как промышленное предприятие  

Главная набережная Женевы, начало делового дня. За спиной этого респектабельного швейцарца — банковский квартал. Еще минута, и он войдет в старинные двери, чтобы ворочать миллионами

 
Женевским майским утром на палубе прогулочного корабля. Сколько раз история принца и Золушки уже повторялась на волнах Женевского озера, сколько раз она еще повторится!  

Женевским майским утром на палубе прогулочного корабля. Сколько раз история принца и Золушки уже повторялась на волнах Женевского озера, сколько раз она еще повторится!..

 
Женевская тишина

Итак, сделав небольшой экскурс в историю, нам будет проще оценивать достижения Женевы.

Теперь ясно, что на самый спокойный город мира не вдруг и не в одночасье свалилось этакое благополучие.


Приехав сюда солнечным утром, я сразу обнаружил, насколько Женеве присущи солидность, сдержанность и скромность во всем.

Ни тебе снобизма, ни показной, неуемной роскоши. Отсутствие щитовой рекламы на улице сразу говорит о том, что здесь живут неглупые и достойные люди.

Из тех ненавязчивых плакатов, что удалось увидеть, узнаешь, например, что сейчас в Гранд-Театре идет «Евгений Онегин» или о том, что скоро будет проходить Международная книжная ярмарка. И все!

Здесь, видимо, и вправду всем управляют мифические «швейцарские гномы», только не жадные и алчные, как представляется многим, а добрые и очень любящие солнечный свет, покой, тишину, которую тревожит лишь ветерок с Женевского озера.

Ведь только в такой тишине можно сказать что-то важное и главное.

Можно быть уверенным, что тебя не перебьет остервенелый экранный крик с призывом купить мобильный телефон или еще какую-нибудь вещь, объявленную самой желанной и самой необходимой на сегодняшний день.

Браво, господа гномы! С первых минут ваша Женева предстала мне такой, в какой хотелось бы укрыться с книгой Байрона или Льва Толстого… и, оторвавшись от чтения, почти не почувствовать разницу в настроении.

Чудесная прогулка

Свое знакомство с городом красивой тишины я начал в его знаменитом районе международных миссий.

Здесь предстают взору многие мировые структуры — от Международного Комитета Красного Креста до Всемирной организации метеорологии.

На расстоянии полета рыболовного спиннинга друг от друга стоят обиталища тех, кто заботится о безопасности планеты или выполняет благородные миссии во всех сферах человеческой деятельности.

Среди зеленых лужаек, в огороженных особняках и ультрасовременных зданиях, вершатся дела, важные для цивилизации.

Глядя на все эти сооружения с развевающимися флагами над их фасадами, хотелось воскликнуть: «Спасибо, господа, что мы еще живы!» — и сделать это искренне, без позерства.

Ведь, как знать, не соберись здесь, в Женеве, все эти «добрые конторы», — быть может, Земля давным-давно уже в виде обломков была бы рассыпана по Вселенной…

  В парке, называемом Жемчужиной Озера, детский смех сплетается с радостным плеском струй фонтана
 

В парке, называемом Жемчужиной Озера, детский смех сплетается с радостным плеском струй фонтана

  Скульптурный портрет автора романа, признанного лучшей книгой всех времен и народов*, Мигеля Сервантеса, украшает вход в один из прекрасных парков Женевы — Le Perle du Lac, Жемчужина Озера
 

Скульптурный портрет автора романа, признанного лучшей книгой всех времен и народов*, Мигеля Сервантеса, украшает вход в один из прекрасных парков Женевы — Le Perle du Lac, Жемчужина Озера

  Мощь фонтана Же До можно почувствовать, не только находясь рядом с ним, но и наблюдая за водяным столбом с катера, идущего по Женевскому озеру. Впрочем, захватывающие озерные прогулки — тема для отдельного рассказа…
 

Мощь фонтана Же До можно почувствовать, не только находясь рядом с ним, но и наблюдая за водяным столбом с катера, идущего по Женевскому озеру. Впрочем, захватывающие озерные прогулки — тема для отдельного рассказа…

Получив заряд всемирной душевности, движемся в сторону озера — и сразу же встречаем парадную каменную изгородь, за которой скрывается парк La Perle du Lac (Жемчужина Озера). Женева славится своими парками, причем самые красивые разбиты у озера.

Здесь, пожалуй, не сразу захочется сесть в тени больших деревьев и открыть ту самую книгу классика.

Потому что глазам открывается самая лучшая романтическая декорация; ею хочется любоваться и любоваться. Вот фонтан, где ангел играет со струями воды.

Прекрасное место для выяснения отношений, сцен ревности, пощечин… но лучше всего — для примирений и признаний в любви.

Уж в этом парке все обойдется: мужчина будет прощен, а на милом женском личике высохнут слезы и засияет улыбка.

Взявшись за руки, выходя из парка, влюбленные смогут заметить притаившийся в свежей зелени кустарника портрет великого романтика, Мигеля Сервантеса.

Фонтан действительно почти нереален в своей красоте. Когда смотришь на него, хочется сказать стоящему рядом: «Ущипни меня скорее; я хочу, чтобы это был не сон».

А от фонтана с ангелом до самой набережной простирается зеленый ковер с узорами ярких цветов…

Как раз в те минуты, когда я наслаждался этой картиной, воспитательница вела по набережной пеструю ватагу дошколят; тихая идиллия ненадолго… нет, не разрушается, а дополняется детским гомоном!..

Сразу за парапетом набережной — серо-голубая гладь, простор для прогулочных катеров и яхт.

Вторые, впрочем, не торопятся в акваторию Лемана, а дружно стоят на приколе у набережной Монблан. Сейчас май; сезон для парусных плаваний откроется позже...

На другой стороне озера, за зелеными холмами вздымаются Альпы со своими заснеженными вершинами.

Дивный пейзаж сильнее всего способен увлечь воображение, когда знаменитый фонтан Же До спит.

Но засыпает он, как правило, ненадолго, чтобы своим пробуждением вновь и вновь радовать публику.

Вот снова мощный напор вырывает из озера белоснежный столб воды на фантастическую высоту.

Представление это знакомо женевцам и приезжим уже с 1891 года; наверное, чтобы люди не слишком засматривались на него, но уделяли внимание и другим красотам Женевы, отцы города и отключают периодически фонтан; технические причины как-то не лезут в голову…

Итак, мы покидаем чудесный парк, полные впечатлений от этого прекрасного зрелища.

Пожалуй, получасовая прогулка по нему в силах возвратить к жизни захандрившего поэта; а художник, зашедший в творческий тупик, возможно, вернется сюда, прихватив краски и мольберт…

Дальше наш путь лежит вдоль озера, по проспекту Франции. Там, где парк переходит в набережную Вильсона, на фоне воды, между нескончаемым потоком авто и берегом красуется изящная скульптура — юноша рядом с красивым скакуном.

Жаль только, что предыстория появления этой группы печальна. Юноша утонул в озере. Молодая жизнь, оборвавшаяся внезапно, всегда подобна незаживающей ране.

Пусть же для встречающих этот памятник на своем пути он будет лишним напоминанием о том, что ценнее человеческой жизни нет ничего…

Проехав по набережной Монблан мимо роскошных старинных гостиниц с более чем вековой историей, «Англетер» и «Бориваж», переезжаем через реку по мосту, также носящему название Монблан. Он — девятый в пределах города и ближайший к озеру.

Обогнув, таким образом, женевский рейд, тенистыми аллеями выезжаем на противоположную сторону озера, которую видели двадцать минут назад из парка La Perle du Lac.

Теперь чувствуешь себя птицей, подлетающей к Женеве. Горизонт стал ближе, на нем уже нет альпийских вершин, но есть нечто, не менее живописное: обширная панорама рейда Женевы и всего левого берега.

Знаменитую виллу Диодати, живописно размещенную на склоне холма у Женевского озера, можно разглядеть лишь со стороны дороги  

Знаменитую виллу Диодати, живописно размещенную на склоне холма у Женевского озера, можно разглядеть лишь со стороны дороги

 
Этот монумент поставлен в память о юноше, утонувшем в Женевском озере  

Этот монумент поставлен в память о юноше, утонувшем в Женевском озере

 
Чтобы сидеть за рулем такой машины, в Женеве необходимы университетское образование, большой деловой опыт и...  

Чтобы сидеть за рулем такой машины, в Женеве необходимы университетское образование, большой деловой опыт и...

 
Укрытие великого поэта

По левую руку от меня — старинный особняк из крупного тесаного камня; чуть ниже, под крутым спуском, зеленый склон.

Солнце уже почти касается крыш самых высоких домов, закатная дымка золотистым неводом накинута на город. Но все это вдалеке.

А на склоне, лежа веером, вниз животами, компания студентов слушает выступления своих товарищей.

Парень, затем девушка, затем опять парень и так далее, декламируют нечто литературно-поэтическое, да так увлеченно, — некоторые даже с привлечением пластики…

Исчерпав все ракурсы съемки, поднимаюсь к большой чугунной скамейке. На ней с моими коллегами отдыхает от городской суеты наш полный романтики гид, Жанна Эстерман.

— Жанна! Что это за удивительное место, где молодежь читает стихи друг другу? — спрашиваю я ее.

— О! Это чудесный уголок. Я часто приезжаю сюда полюбоваться Женевой и отдохнуть. Вам он тоже понравился?

— Не то слово, здесь просто великолепно. Однако стихи Есенина я бы хотел прочесть у гостиницы «Англетер», пусть и женевской...

Вдруг, уже собравшись садиться в машину, Жанна показывает на особняк и сообщает с удовольствием:

— Это и есть усадьба Диодати.
— И ты молчала об этом столько времени? — по-дружески негодуя, спрашиваю я.

В самом деле: мы провели здесь уже около получаса, голова моя кружится от избытка нахлынувших переживаний.

Здесь царит некий особый дух, неслышные отголоски давней, но не забытой драмы… А это, оказывается, знаменитое швейцарское укрытие великого Байрона. Вот это да!

Да, не прибежище, не жилище, а именно укрытие. Ведь его душа, истерзанная страстями, постоянно искала тихую обитель. Байрон бежал от общества, которое когда-то хотел завоевать…

Как же он оказался в этом уютном и милом месте? Об этом стоит поведать нашему читателю.

Весна 1816 года. Тяжелые обстоятельства личной жизни, драма любви поэта к своей сводной сестре... Бунтарю, романтику теперь не место в чопорной Англии. Лишь путешествия по Европе и приключения помогают на время избавиться от тоски.

  Джордж Гордон Байрон
 

Джордж Гордон Байрон

  Памятная доска строго свидетельствует, что в 1816 году здесь жил поэт, лорд Байрон.

 

 

Памятная доска строго свидетельствует, что в 1816 году здесь жил поэт, лорд Байрон. Но какими словами рассказать о том, что на этой вилле были написаны строфы «Паломничества Чайльд Гарольда» и «Шильонского узника»?..

Байрон, которого всегда больше трогали яркие события прошлого, чем современность, посещает Ватерлоо. Здесь, на уже вспаханном поле величайшей битвы, поэт погружается в размышления.

Однако, еще раз пережив перипетии падения своего кумира, Наполеона, покидая Ватерлоо вместе с доктором Полидори, он уже распевает во все горло походные песни. Таков был Джордж Гордон Байрон…

Дороги Европы привели обоих путников в Швейцарию. В конце мая доктор Полидори и Байрон, появившись на берегах Женевского озера, остановились в отеле «Дежеон» в Сешероне.

Но — вот судьба поэта! — в этом же отеле несколькими днями раньше поселилась молодая особа, которая была в Англии его последней возлюбленной, Клер Клермонт. Там же Байрон познакомился с автором поэмы «Королева Мэб», Перси Шелли.

Шелли сопровождал в поездке Клермонт вместе с ее молоденькой родственницей, на которую имел виды. Скоро два поэта подружились.

Через две недели Шелли нанял маленький крестьянский домик на другом берегу озера, а Байрон — чуть-чуть повыше прелестную виллу Диодати.

Вот он, этот старинный дом, красиво расположенный на склоне холма, откуда открывается прекрасный вид на озеро, на зелень виноградников, на Женеву и на Юрские горы!

Благородное здание понравилось Байрону. Здесь поэт добавил немало строф к своему нетленному «Чайлд Гарольду». Жизнь его была спокойна и проста. Поздний завтрак, потом визит к Шелли, прогулка по озеру, обед в пять часов.

Затем, если погода была хорошей, еще и прогулка в лодке. Теперь дни Байрона были наполнены тишиной зеленых склонов и спокойствием озера.

Далеко, в другом мире осталась постылая комната на Пикадилли, оскверненная пустыми бутылками и судебными исполнителями…

Отсюда, из этого райского уголка Байрон отправился в Шамони, к Монблану, где не без труда путешествовал по ледникам.

Впрочем, это шло поэту на пользу: на вилле Диодати он раздобрел и прибавил лишнего весу…

Здесь, у стен хорошо сохранившейся старинной виллы, на склоне зеленого холма, и мне захотелось отдохнуть. И еще раз перечитать вечные строки, наполненные нежностью и печалью:

Весло ль скрипит, грести уже не хочет,
Или сверчок поет нам: доброй ночи...

Еще минута, другая, — и на фоне серо-синей глади Женевского озера можно было уже представить кудрявого лорда. Вот он, мерно захватывая воду веслами, мечтает или размышляет о непреходящем...

Но пора было ехать и прятать в памяти этот прекрасный уголок Земли, где гордое, неукротимое сердце Байрона хоть ненадолго обрело покой...

Всемирно известные цветочные часы у входа в Английский сад. У них — самая большая в мире секундная стрелка, достигающая двух с половиной метров длины. Но время суток показывают и сами цветы, раскрывая или сворачивая в определенный час свои венчики  

Всемирно известные цветочные часы у входа в Английский сад. У них — самая большая в мире секундная стрелка, достигающая двух с половиной метров длины. Но время суток показывают и сами цветы, раскрывая или сворачивая в определенный час свои венчики

 
В музее «Патек Филипп» есть экспонат родом из России, драгоценный во всех смыслах: ковш и двенадцать чаш из чистого золота. Этот набор император Николай Второй преподнес одному из основателей фирмы, инженеру Жану Филиппу. Любой европейский монарх считал обязательным иметь часы, изготовленные мастерами «Патека»…  

В музее «Патек Филипп» есть экспонат родом из России, драгоценный во всех смыслах: ковш и двенадцать чаш из чистого золота. Этот набор император Николай Второй преподнес одному из основателей фирмы, инженеру Жану Филиппу. Любой европейский монарх считал обязательным иметь часы, изготовленные мастерами «Патека»…

 
Цветочные часы

А теперь мы введем нашего читателя в тот загадочный мир, который разместился по ту сторону часовых стрелок.

Потому что ни один рассказ о Женеве и о Швейцарии в целом не может обойтись без знакомства со знаменитыми часами местного производства.

Сложность швейцарских часовых механизмов, совершенство корпусов для многих остаются чем-то неизвестным и непостижимым.

Ну, часы как часы! За что ими восхищаться?..

Поверьте, есть за что. И, может быть, получив это новое понимание, некоторые из вновь посвященных покинут ту «низшую лигу», где люди небрежно относятся к своему времени.

Они начнут воспринимать дорогие швейцарские часы не как роскошь, а как символ ценности тех дней и минут, которое еще можно отдать на благо свое и окружающего мира…

Именно отсюда, от входа в Английский сад, от знаменитых цветочных часов и хочется начать этот рассказ.

Вот уже более 25 лет поразительные часы-клумба отсчитывают время на самом оживленном перекрестке Женевы.

Приятно, подойдя к ним, сверить свои часы с этим ароматным хронометром.

Здесь самая большая в мире секундная стрелка в мире, длиной в два с половиной метра, приводится в движение механизмом, спрятанным в центре цветочного круга.

Шесть с половиной тысяч цветов образуют благоухающий пятиметровый циферблат.

Но самое интересное, что время показывают не только стрелки, а и сами цветы! Впервые такой «двойной часовой механизм» создал в 20-х годах XVIII века гениальный шведский ботаник Карл Линней, не один год посвятивший изучению поведения растений.

  Антон Норберт Патек (1812-1877)
 

Антон Норберт Патек
(1812-1877)

  Жан Адриен Филипп (1815-1894)
 

Жан Адриен Филипп
(1815-1894)

Его фундаментальный труд «Сон растений» и лег в основу схемы цветочных часов.

Ученый распределил растения по группам так, чтобы их цветы распускались или закрывались в определенное время: одна группа показывает, скажем, шесть часов утра, другая — семь, и так далее…

Вот такое чудо появилось в ботаническом саду Упсалы.

В центре была установлена для сравнения часовая стрелка: публика изумленно наблюдала, как она указывает на определенную часть клумбы, и там разворачиваются лепестки!

С тех пор цветочные часы сооружаются во многих уголках планеты. Женевские мастера отправили их и в Австралию, и в Северную Америку. Идут они и в Санкт-Петербурге…

Прежде, чем двинуться от цветочных часов в расположенный поблизости музей «Патек Филипп», посидим у фонтана на старинной скамейке и полюбуемся набережной Монблан.

А заодно поразмышляем над историей развития часов — этого воистину уникального продукта человеческого разума.

Иначе сокровища, тикающие с королевской точностью в пятиэтажном особняке, не вызовут ничего, кроме восхищения и удивления своей денежной ценностью.

А ведь они должны быть оценены не по количеству в них карат золота и драгоценных камней, а по своей сути.

Суть же их — волшебное превращение мечты художника в строгую техническую реальность…

Здание музея «Патек Филипп»  

Здание музея «Патек Филипп»

 
Одна из главных достопримечательностей Английского сада — фонтан «Четыре времени года». Эта бронзовая группа явилась восхищенным взорам горожан и приезжих в 1858 году  

Одна из главных достопримеча-тельностей Английского сада — фонтан «Четыре времени года». Эта бронзовая группа явилась восхищенным взорам горожан и приезжих в 1858 году

 
В музее "Патек Филипп"

Первые часы, приводимые в движение заводной пружиной, появились более пяти веков тому назад.

Тогда на них была единственная стрелка — часовая. Но к ее ходу были прикованы мысли лучших мастеров механики.

До поры, до времени стрелка часов с трудом справлялись со своей миссией — показывать точное время.

Сам маэстро Леонардо да Винчи ломал голову над усовершенствованием часового механизма.

Семнадцатый век позволил сделать главный шаг вперед в укрощении строптивой стрелки: была изобретена тонкая пружина для балансного механизма и сам балансный механизм.

После этого, следуя друг за другом, сначала появилась минутная, а через пять лет — секундная стрелки.

Итак, осталось решить последнюю и самую сложную задачу: свести к минимуму смещение центра тяжести баланса, смещение, приводившее к погрешностям в измерении времени!

И задачу решили в 1801 году, когда был изобретен турбийон, сложнейший механизм, равного которому история не знает до сих пор.

Он сделал баланс идеально равновесным и свел погрешности к исчезающе малым долям секунды…

Именно потому, что ему удалось это сделать, французский мастер Абрахам-Луи Бреге, изобретатель турбийона, и считается величайшим, непревзойденным часовщиком всех времен.

  Часы «Игрок в поло» производства «Патек Филипп». 1966 г.
 

Часы «Игрок в поло» производства «Патек Филипп». 1966 г.

Его имя было увековечено в названии определенной категории часов — брегетов.

То были карманные часы с боем, чрезвычайно точные, еще в начале XIX века показывавшие числа месяца!..

Производство точных часов, этих шедевров механики, стали поручать только самым талантливым мастерам. Без высочайшей квалификации ручного труда теперь нельзя было обойтись.

Это обстоятельство и поставило часы с турбийоном в ряд подлинных драгоценностей.

Открытие находчивого Бреге, да еще в сочетании с хронографами, вечными календарями и минутными репетирами, породило часы, которые уже два века являются четким знаком сильных мира сего и тех, кто хочет на них походить.

Чтобы подчеркнуть ценность своего детища, Бреге с изяществом ювелира оставил турбийон открытым для осмотра.

Таковым маленькое техническое диво остается и сейчас.

С годами часы с турбийоном, выпускаемые лучшими фирмами, так и не стали доступными даже для публики среднего достатка.

К тому же, большинство часовых предприятий выпускает их не более десятка в год…

 

Целых два музейных стенда понадобилось для того, чтобы разместить награды, полученные за свои изделия легендарной швейцарской часовой фирмой «Патек Филипп»

 
Люстра Преображенского собора привезена из Старого Валаама  

Люстра Преображенского собора привезена из Старого Валаама

 
"Патек Филипп"

Помните известный эпизод, когда Шерлок Холмс с лупой в руках, благодаря своему дедуктивному методу, рассказал печальную историю часов доктора Ватсона?

Сегодня, держа в руках швейцарские часы известной марки, он бы не имел необходимости пользоваться увеличительным стеклом.

Высшие государственные чины, например выбирают «Патек Филипп»; «Брегет» больше по нраву банкирам.

Ну а при виде часов «Ролекс» у хитроумного сыщика сразу появился бы шанс отыскать их хозяина в своей криминальной картотеке.

К сожалению, достаточно было известным персонам преступного мира похвастаться на своем запястье циферблатом с легендарной короной, чтобы знаменитая и добротная фирма стала терять уважение респектабельной публики...

А вот теперь, дорогой читатель, мы и направимся в знаменитый женевский музей часовой компании «Патек Филипп». Его можно было бы запросто считать одним из отделов Лувра или Эрмитажа.

Возле любого из здешних экспонатов немудрено простоять хоть час, с восторгом школьника рассматривая диковинные механизмы и украшающие их драгоценности.

жалуй, компанию — хозяйку музея, созданную в 1839 году двумя выходцами из Польши, в паре с легендарной «Брегет» можно назвать самыми выдающимися в Швейцарии.

С приходом инженера Жана Адриена Филиппа, нового компаньона основателя часовой мануфактуры, Антона Патека, содружество часовщиков и пополнилось фирмой с новым названием — «Патек Филипп».

Благодаря таланту Филиппа отпала необходимость пользоваться ключом для запуска часового механизма.

Стало достаточным провернуть несколько раз между пальцами заводную головку, чтобы услышать волшебный стук — тиканье часового сердца.

  Пистолет с поющей птицей. Экспонат музея «Патек Филипп». Женева, 1810 г.
 

Пистолет с поющей птицей. Экспонат музея «Патек Филипп». Женева, 1810 г.

  Часы в виде бабочки - павлина. Женева 1815 г.
 

Часы в виде бабочки - павлина. Женева 1815 г.

Да не забудет об этом человеке, Филиппе, никто из тех, кто заводит по утрам пружинные часы! Инженеру также удалось «приучить» секундную стрелку двигаться крошечными толчкообразными шагами.

И чем больше этот неизвестный в миру гений трудился над улучшением тончайшего механизма, тем удобнее в обращении и точнее в ходу становились часы...

Потому-то истинная ценность знаменитых марок часов — не в их денежном эквиваленте и не в количестве самоцветов, прикрепленных к корпусу.

Человеческая изобретательность и упорство — вот что воплощено в этом, столь необходимом предмете нашей жизни.

Воплощено, поверьте, не в меньшей мере, чем в компьютерах или космических кораблях…

Честно говоря, фирменному музею, как и всей теме часов, можно было бы посвятить еще не одну страницу. Но сейчас речь о другом.

Часы, конечно, гордость Швейцарии и Женевы, ее колыбели и, по сути, главного города. Но не меньшей гордостью швейцарцев является и то, что, начиная с 1920 года, небольшая Женева стала, по сути, центром мировой дипломатии.

Видимо, к тому и другому привели замечательные качества потомков аллоброгов и гельветов — мудрость, спокойствие, трудолюбие.

Они просто работали ради процветания своей земли — и добились многого из того, к чему стремились.

А если на вашей руке пока еще нет швейцарских часов и судьба не позаботилась о вашем путешествии в Женеву — не беда! Все еще впереди. Поставьте себе цель и неуклонно идите к ней. Как женевцы…
* См. в этом номере статью «Дон Кихот и дон Мигель, кастильские идальго»

Редакция выражает благодарность региональному туристскому офису «Шамони-Монблан», Швейцарскому Национальному Комитету по туризму «Switzerland-Tourism» (www.MySwitzerland.ru) и авиакомпании «Международные авиалинии Украины».


В избранное (15) | Просмотры: 28829

Комментировать
RSS комментарии

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь.