Полуночный поезд
Автор Джон Лутс   

  
  
Полуночный поезд

Протяжно заголосил паровозный гудок. Цепляясь за стенки раскачивающегося вагона, Ульман медленно поднялся на ноги.

Товарняк приближался к захолустному полустанку, и Ульман почувствовал, как он замедляет ход. Ехать до самого города было опасно: сейчас бродяги и сезонные сборщики фруктов толпами перебирались на запад, и сторожа грузовых депо свирепствовали, отлавливая их по вагонам.

Случайный попутчик предупредил Ульмана, что у железнодорожного переезда поезд сбавит ход. Значит, пора прыгать.

Ульман всмотрелся в кромешную тьму, лицо обдало прохладным чистым воздухом. Ульман выждал несколько секунд, почувствовал, что поезд вот-вот начнет снова набирать ход, и спрыгнул.

Он тяжело поднялся с земли, отряхнул пыль с одежды и улыбнулся, увидев, как исчезают во мгле огни грохочущего состава.

Завтра Ульман поймает попутку, переберется на другую окраину городка и вспрыгнет на следующий полуночный поезд, идущий в западном направлении.

Да, но где же переночевать? Задачка, однако, не из легких. Правда, Ульману уже довелось с успехом решить несколько сотен таких задач. Он вгляделся в темноту и, наконец, увидел огни. Похоже, до дома было около мили.

Ульману показалось странным, что сельские жители еще не спят в столь поздний час. Но это и к лучшему: можно попроситься на ночлег в сарай. А не пустят, так хоть накормят поутру. Проверив, не выпало ли что из карманов, Ульман отправился в путь.

Дом оказался крошечной фермой, сколоченной кое-как из досок. На подворье стояли только покосившийся сарай да курятник, и Ульману совсем не хотелось провести ночь в каком-нибудь из этих «чертогов».

Он тихонько подобрался к крыльцу, отметив про себя, что обычного в таких случаях собачьего лая, выдающего присутствие чужого, не слышно, и решил сначала заглянуть в одно из окон, а уж потом подниматься на крыльцо.

Он увидел неряшливую комнату, обставленную дешевой мебелью. Яркая лампочка без абажура освещала истертый коврик, старые, на ладан дышащие стулья и продавленный диван.

Ульман поразмыслил и решил заночевать на свежем воздухе, а утром заявиться сюда завтракать. Он уже повернулся, чтобы отправиться восвояси, но тут в комнату вошла женщина.

Ее дешевое цветастое платье было под стать убранству жилища, но вот облик самой женщины никак не вязался с нищенской обстановкой. Незнакомке можно было дать лет тридцать.

Рослая и стройная, с тонкими чертами, каштановыми волосами и огромными синими глазами она сразу привлекала к себе внимание. Платье было приталенное, с низким вырезом. Мало кто мог бы так искусно скроить явно недорогое платье и носить его с изяществом, подчеркивающим все достоинства соблазнительной фигуры.

Подол не прикрывал округлые колени. На согнутой в локте левой руке женщина держала белую кошку, лениво поглаживая ее правой рукой. Что-то в манере поведения женщины подсказало Ульману, что она — единственный человек в этом доме.

При виде такой красотки у бродяги захватило дух. А то, что дом стоял особняком, навело его на весьма нечестивые мыслишки, которые он тотчас постарался выкинуть из головы. При всей своей неотесанности Ульман был способен оценить красоту.

Женщина опустила кошку на пол и исполненным чувственности движением оправила платье красивыми тонкими руками.

 
Ульман попятился от окна, испугавшись внезапного прилива вожделения, и прекрасно зная, к чему может привести этот порыв. Повернувшись спиной к дому, он заставил себя тихонько отойти подальше, а потом сделал над собой новое усилие и заспешил прочь от дома.

Едва рассвело, Ульман проснулся, выбрался из-под дерева, потянулся, разгладил ладонями парусиновую ветровку и зашагал к ферме.

При свете дня дом выглядел еще более жалким, чем в темноте. Ульман заметил, что окружавшие ферму поля заросли бурьяном.

Живности во дворе совсем не было, только бродил одинокий боров возле сарая да клевали зерно несколько кур. За сараем стояла женщина, облаченная все в то же вчерашнее узорчатое платье. Она вешала на раскачивающуюся от ветра веревку мокрое белье.

Ульман был уверен, что она чувствует его присутствие, но делает вид, что не замечает. Когда он приблизился, она встала на цыпочки и закрепила белье прищепками. Несколько секунд Ульман молча любовался женщиной, слушая скрип дерева и веревки, трущейся о мокрую ткань.

Женщина пришпилила последнюю простыню и повернулась. В ее синих глазах не было ни удивления, ни страха, и Ульман, который испытывал смущение перед ее красотой, смешался пуще прежнего.

— Ваш мистер дома? — спросил он, заранее зная ответ.

— Нет тут никакого мистера, — отозвалась женщина, отставляя ногу и окидывая пришельца откровенным взглядом.

— Э... я вот подумал, может, вы угостите меня завтраком. Я бы с удовольствием его отработал.

Женщина пропустила его слова мимо ушей:

— Вы ведь спрыгнули с ночного товарняка?

Сердце Ульмана заколотилось. Неужто вчера она заметила его у окна?

Он решил не придавать этому обстоятельству большого значения.

— Конечно, мисс. Еду работать в Калифорнию.

— Калифорния — не ближний свет.

— Это точно, — Ульман почесал подбородок. — А как вы узнали, что я прибыл ночным поездом?

— Да много вас таких, — услышал он в ответ. — Почему-то никто не едет до самого Эребвилла.

— Из-за железнодорожной полиции, — угрюмо обронил Ульман. — Уж больно любят они пройтись дубинкой по нашему брату.

Женщина внезапно улыбнулась:

— Меня зовут Сирила.

— Лу Ульман, — представился он, стыдясь своей грязной одежды и чумазой физиономии.

— Что ж, мистер Ульман, можете умыться вон там, у колонки, а я поджарю яичницу.

Он широко улыбнулся, непроизвольно оглядывая женщину с головы до ног:

— Благодарствую, мэм.

 
Завтрак, состоявший из яиц, хлеба, свежего кофе и апельсинового сока в высоком стакане, выглядел на удивление аппетитно. Ульман уселся напротив женщины и принялся уплетать еду за обе щеки. Проглотив кусок хлеба с маслом, он вдруг почувствовал на себе взгляд хозяйки.

— Так вы, говорите, одинокая? — спросил Ульман, вытирая рот.

Сирила кивнула, не сводя с него внимательных глаз.

— Муж пять лет как умер.

Ульман покачал головой:

— Нелегко, должно быть, сводить концы с концами? Что за скотину вы тут разводите?

— В основном хрюшек. Есть и несколько кур.

— Свиньи у вас — что надо. Сколько голов?

— С десяток. Больше тут не прокормишь. По осени, когда нагуляют жирок, я их продаю, а часть выручки трачу на поросят.

— И начинается все сызнова?

Сирила кивнула и снова призывно улыбнулась.

— Пахать да сеять — не женское дело, — с легким вздохом сказала она. — В этих местах, кроме свиноводства, почитай, все уже заглохло. А свиньи дают неплохой доход, если есть возможность откармливать их все лето.

Ульман покончил с едой и в знак признательности облизал ложку.

— Хотите добавки, мистер Ульман? — женщина взмахнула ресницами, и Ульману показалось, что хозяйка вот-вот пустит в ход женские чары и начнет заигрывать с ним.

Он взглянул на нее и подумал: «Нет, куда мне до нее... Нечего губы раскатывать».

— Спасибо, мэм, я уже набит под завязку.

— Если вы не против, зовите меня Сирила, — попросила она, поигрывая чайной ложкой.

Ульман немного замялся, потом улыбнулся.

— Да, конечно, — сказал он. — Сирила.

— За сараем лежит штабель дров, — с улыбкой сообщила она. — Надо бы их...

— Да полно вам, Сирила, — прервал ее Ульман. — Я же говорил, что отработаю. Вы только покажите, где топор.

Примерно с час он колол дрова, потом косил высокую сорную траву на задах дома, а также латал проволочную изгородь загона для свиней, который был за сараем.

Он споро работал, напевая себе под нос и поглядывая на Сирилу, возившуюся то в доме, то на подворье. Время от времени она улыбалась ему, приветственно махала рукой из окна или одаривала теплым взглядом, орудуя рычагом водокачки.

Ульман трудился почти до вечерней зари, потом умылся во дворе, а Сирила стояла на крыльце в соблазнительной позе и наблюдала за ним. Малость обсохнув в еще теплых солнечных лучах, Ульман натянул на себя рубаху, откинул назад волосы, пригладив их мокрыми пальцами, и вошел в дом следом за хозяйкой.

— Вы неплохо поработали, ничего не скажешь, — похвалила Сирила.

 
Ее улыбка показалась Ульману немного натянутой. Женщина прислонилась к спинке старого дивана, словно ища опоры. Ульман усмехнулся, пожав плечами:

— По-моему, вам тут недостает мужчины, а так все в порядке.

— Думаете, я сама не знаю? — Сирила отошла от дивана. — Готова спорить, что после такого трудового дня вас мучит жажда.

— Вообще-то — да, хотя уже поздновато, и мне пора на другой конец города, чтобы вскочить на товарняк. Но если у вас найдется что-нибудь...

— Должно быть, в буфете еще кое-что осталось, — словно с приклеенной к лицу улыбкой ответила женщина. — Стоит с незапамятных времен для гостей или на случай какой-нибудь болезни.
Ульман пошел следом за ней на кухню.

Женщина потянулась к верхней полке. Взгляд Ульмана блуждал по ее фигуре. На полке стояли какие-то жестянки и три бутылки. В двух было неведомое Ульману дешевое пойло, а в третьей, полупустой, — более дорогостоящий «бурбон». Именно эту бутылку женщина протянула Ульману.
— Чем дольше его выдерживаешь, тем лучше.

Тот припал к горлышку, смакуя теплый бархатистый напиток. Женщина наблюдала за ним. Ульман шагнул вперед, чтобы вернуть бутылку хозяйке, но Сирила накрыла его руку своей и плотнее прижала пальцы Ульмана к горлышку, словно давая понять, что дарит ему оставшееся виски. Он удивился, когда увидел, что на ее глазах выступили слезы.

— Вы правы, мистер Ульман, — сказала Сирила, поднимая голову и глядя ему в глаза. — Мне тут действительно нужен мужчина.

Она склонила голову ему на плечо, всхлипнула и прильнула к Ульману всем телом. Левой рукой Ульман поглаживал ее по теплой спине, а правой по-прежнему держал бутылку. Поддерживая женщину, Ульман открыл дверь спальни...

В кромешной тьме Сирила поднялась с постели, томно потянулась и, шлепая босыми ногами, отправилась на кухню. Она вернула бутылку с «бурбоном» обратно в посудный шкаф, поодаль от двух других, и натянула старый халат с закатанными по локоть рукавами.

 
А потом во дворе раздался глухой стук, послышался скрип ржавых колес старой тачки. Вскоре со стороны сарая донесся неровный скрежет машины для перемалывания корма: лезвия с трудом справлялись с чем-то твердым. Их лязг сопровождался довольным сопением и хрюканьем свиней.

Спустя час Сирила вышла на крыльцо. На ней снова было цветастое платье. Все окна дома ярко светились. Издалека призывно загудел паровоз. Женщина вслушивалась в громоподобный рев приближающегося поезда.

Вот состав на миг замедлил ход, снова набрал скорость, и грохот сделался громче, но потом мало-помалу стих. Сирила рассеянно оправила платье, провела ладонями по бедрам, улыбнулась в алчном предвкушении новых впечатлений, вздохнула и вернулась в дом.

Полуночный товарняк унесся на запад сквозь кромешный мрак. Но Ульмана в поезде не было.

Перевел с английского Андрей Шаров

В избранное (14) | Просмотры: 7615

Комментировать
RSS комментарии

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь.