Суеверия. Как они рождаются?
Автор Игорь Мельник   
  
   

Суеверия. Как они рождаются?





Люди называют выдумкой все,
что превосходит их понимание.
Эдгар Аллан По


Г
алисия, северо-западная часть Испании, удивительная в климатическом отношении земля, напоенная запахами океана и эвкалиптовых лесов, покрывающих Кантабрийский горный массив.

Небольшой туристский городок Кангас, приютивший нашу лодку «Мелькарт»* на зимовку. Ангар, в который, для лучшей сохранности, установили наше судно. Ночь.

Вокруг тишина и полное безмолвие. Завтра наш экипаж отправляется домой, а сегодня все, кроме меня, в гостях у испанских друзей.

Я лежу в спальнике невдалеке от корабля, убаюкиваемый шелестом деревьев. Неожиданно сквозь дрему слышу шаги. Шаги отчетливые, тяжелые.

Кто-то ходит по палубе «Мелькарта ». Напрягшись, пытаюсь рассмотреть незваного гостя. На палубе никого. Однако шаги продолжают доноситься, теперь уже изнутри судна.

Мне несколько не по себе. Умом я прекрасно понимаю, что попасть в закрытый ангар через запертые на засовы и замки ворота никто не мог. Сажусь; затем осторожно, чтобы не произвести никакого шума встаю. До выключателя метров пятнадцать. Двигаюсь медленно, лицом к лодке.

Шаги вновь раздаются на палубе! Может быть, это кошка или чайка? Включаю свет. Ни на «Мелькарте», ни в ангаре никого. Жутковато. Спать совершенно расхотелось. Взбираюсь на борт «Мелькарта». Как я и ожидал, внутри корабля тоже никого.

Но есть одна странность: свинцовая фигура бога Мелькарта**, которую во время плаваний крепим на корме рядом с рулевым, лежит в штурманской развернутая — между тем как днем, завершая консервацию судна, я сам бережно обмотал скульптуру куском брезента. Вот это да! Что же ему не понравилось?

О подобных недовольствах нашего бога-покровителя мне рассказывал перед началом экспедиции наш капитан Анатолий Павленко.

Он прибыл на судно одним из первых и расположился в спальнике рядом, на пирсе. Как утверждает Анатолий, наш «покровитель» не давал ему заснуть всю ночь. Гремел посудой на камбузе, топал на палубе и внутри лодки.

Поверьте — это не коллаж и не дефект пленки  
Поверьте — это не коллаж и не дефект пленки  
Жители неизведанных земель в представлении европейцев  
Жители неизведанных земель в представлении европейцев  
В летнюю ночь

О
присутствии чего-то или кого-то сверхъестественного на борту «Мелькарта» члены экипажа знали со времени строительства, а точнее, закладки киля.

С самого начала работ, поднимая здравицу в честь покровителя, мы стали выливать на борт одну рюмку спиртного или кружку, если пили чай или молоко.

Впоследствии местом постоянного приношения стал степс — точка установки мачты.

Когда мы забывали совершить этот обряд, то обязательно кто-то проливал питье непроизвольно.

Видимо, сейчас божеству не понравилось то, во что его завернули…

Оставив фигуру там, где она лежала, я выбрался наружу и прошел на место рулевого. В моей жизни было несколько ситуаций, когда я сталкивался с аномальными явлениями.

Ходьба невидимки по палубе была впервые отмечена на корабле «Одесса».*** Это случилось в немецком городе Дуйсбурге.

На судне, пришвартованном к пустынной набережной, мы находились вдвоем: я, спавший в капитанской каюте на верхней палубе, и механик Валентин Никулин, живший в каюте на нижней. Валентин любил по ночам выйти на свежий воздух и выкурить перед сном сигарету.

В ту летнюю ночь сквозь дрему я услышал шаги на палубе, совершенно не придав этому значения. Некто ходил по судну взад и вперед, поднимаясь, то на носовую, то на кормовую надстройки.

Сон мой, и до того не крепкий, прошел, и я, поднявшись, открыл дверь каюты, выходившей на палубу. Как уже догадался читатель, там никого не оказалось. Подумав, что мой коллега спустился вниз отдыхать, я снова лег.

Через некоторое время шаги возобновились. В сердцах я снова вышел на палубу. Там и теперь никого не было.

Перегнувшись в световой люк, я окликнул Валентина и в достаточно жесткой форме попросил его не шуметь и дать мне выспаться. На что он, не менее рассерженный, предложил мне прекратить бегать по палубе, так как шум доносится внутрь судна.

Шаги повторялись в эту ночь еще несколько раз, но я на них уже не реагировал. Если бы «некто» хотел причинить нам вред, он, очевидно, сделал бы это в первое свое посещение… Я сталкивался и с такой аномалией, как перепад температур в смежных помещениях.

Так, в двух комнатах летом, с открытой между ними дверью, температура была 17° С и 26° С. Одно из странных явлений запечатлено на фотографии, предоставленной мною редакции. Поверьте — это не коллаж и не дефект пленки.


Свинцовая скульптура Мелькарта  
Свинцовая скульптура Мелькарта  
Любая аномалия — некий знак

Ч
итатель может задаться вопросом: а может быть, человек, пишущий эти строки, притягивает к себе аномалии?

Может быть, он и сам аномален? Нет, это не так. В случае со мной действует правило, хорошо знакомое путешественникам.

Чем больше человек странствует по миру, тем вероятнее для него столкнуться с необыкновенным. Здесь путешествующим помогает теория вероятности...

Далеко не всегда удавалось мне объяснить происходящую странность, но я всегда воспринимал ее серьезно. Впрочем, так же поступали и мои предки.

Кто-то может назвать это суевериями, я же считаю, что любая аномалия — это некий знак. Он призывает не совершать или, наоборот, совершить тот или иной поступок.

Я вырос в морской семье, и мои, деды, кадровые моряки, отдавшие свою жизнь Флоту и Отечеству, несли по жизни свою память о встречах с аномалиями, дополняя сходный опыт сотен поколений моряков.

Так, мой дед, Александр Михайлович Лихачев, никогда не говорил, когда он уходит в море, и никогда не телеграфировал, когда возвращается.

Его любимым ответом на вопрос, когда он вернется, была фраза: «Своевременно — или немного позже». Мой второй дедушка, Николай Феофелатович Мельник, верил в то, что пятница — для моряков день неблагожелательный.

Почему они так считали, я не знаю. Был ли это их личный опыт, или они подражали людям, столкнувшимся с необыкновенным ранее?

Известно же, что тысячи родственников и друзей моряков не чокаются, поднимая бокалы за своих близких, находящихся в море, и не зажигают лишний раз свечи, считая, что с каждой зажженной свечой в море одной живой душой становится меньше.

И подобные верования живут с незапамятных времен.

Пожалуй, моряки больше других людей подвержены суевериям, и это не случайно: ведь они чаще сталкиваются с непредсказуемой стихией! Возникнувшие в жизни случайности фиксировались с глубокой почтительностью и передавались из поколения в поколение, складывались в поверья.

Для каждого из таких суеверий создавались охранные правила, которые должны были оградить моряков от беды во время плавания.

К древнейшим из плохих знамений относится посещение кораблей ласточками. Античные прорицатели советовали кормчим прекратить плавание и вернуться, если на борт опустились эти невинные птицы.

Морское божество верхом на мифологическом морском коне гиппокампусе  
Морское божество верхом на мифологическом морском коне гиппокампусе  
Существует предание о том, что перед столкновением флотов Антония и Октавиана при Акциуме царица Египта Клеопатра видела ласточек, опустившихся на палубу ее судна.

Как известно, флот под началом Антония, мужа Клеопатры, был побежден...

Чихнуть на правой стороне древнего корабля было хорошим предзнаменованием, а вот на левой — плохим.

Легенды гласят, что греческий флотоводец Фемистокл был уверен в победе над флотом персидского царя Ксеркса, потому что слышал, как кто-то несколько раз чихнул на правом борту его триеры.

Плутарх писал, что другой наварх, Тимофей, в момент подъема якоря услышал, как кто-то чихнул на левом борту. Он немедля приказал перерубить якорный канат.

С античных времен считается необходимым насвистывать во время штиля, обращаясь в ту сторону, откуда ждут ветра. А вот просто свистеть на борту — примета плохая; свистуна за это могли наказать плетьми.

Позднее, не взирая на становление христианства, языческие верования не только не были искоренены, но еще более развились.

Происходило это, прежде всего, из-за того, что на военных и торговых судах в экипажи стали набирать людей разных национальностей, различных степеней культурного развития.

В раннем Средневековье и во времена крестовых походов на одном корабле можно было встретить европейца-католика, негра-язычника и араба-мусульманина.

Все они приносили на флот верования своих стран, в том числе привычки «общения» с морскими божествами.

Впрочем, доверяли и иноверцам: в критических ситуациях арабы на своих галерах, где гребли рабы-христиане, заставляли гребцов молиться Христу во имя спасения корабля; так же поступали и на христианских судах с мусульманами…

Из поколения в поколение учились моряки общаться с неведомой силой.

Ими были придуманы разные заклинания, которые произносили над хлебом, солью, вином. Затем еду или напитки отдавали морю, дабы задобрить его хозяев…

Еще в XVII столетии греческие мореходы возили с собой специально испеченные хлебцы, которые во время непогоды посвящали Николаю Чудотворцу, прося у него защиты и спасения...

иллюстрации Гюстава Доре к «Песням старого моряка», 1875 г. и «Неистовому Роланду», 1879 г  
Иллюстрация Гюстава Доре к «Песням старого моряка», 1875 г. и «Неистовому Роланду», 1879 г  
Моряки боялись всего неведомого

М
оряки боялись всего неведомого, зачастую неузнаваемо преображая увиденное.

Однажды на побережье Африки португальцы впервые столкнулись с огромными обезьянами, орангутангами, жирафами, носорогами.

А люди, населявшие эти земли, были причудливо украшены татуировками и краской…

Не потому ли следующие португальские экспедиции в Африку стали получать такие наставления: «Берегитесь тварей с человеческими головами и рыбьими хвостами, которые плавают в заливах и бухтах, вооруженные луками и стрелами, и питаются человеческим мясом»?..

И, хотя религия велела утром и вечером совершать всем экипажем молитвы, «изгоняя дьявольские козни», моряки имели свои проверенные средства в борьбе с нечистью.

Одним из действенных способов отогнать ее было — бросить пустые бутылки или яркие полосы материи в воду.

Чтобы умилостивить море, если судну пришлось выйти в понедельник, пятницу или тринадцатого числа, считали необходимым пожертвовать некоторую сумму монет. Смерча можно было избежать, вонзив в мачту нож с черной рукоятью, а при его появлении ударяя клинками холодного оружия друг о друга.

Португальские мореходы из поколения в поколение верили во всемогущую силу святого Антония, способного ниспослать попутный ветер.

В дальние странствия они брали статую святого с собой и молились ей. Но если святой оказывался глухим к их мольбам, ему начинали угрожать, могли привязать к мачте и даже искупать в морской воде.

Особенно суеверны были пираты, флибустьеры и каперы. Находясь почти постоянно за гранью закона, эти люди доверяли больше потусторонней силе, чем Господу Богу. Их колдовские обряды отличались изощренностью и жестокостью.

Были здесь и жертвоприношения животных, по чьим костям, или по числу перьев (если в жертву приносился петух) определяли, удачен ли будет поход; случались, как это ни прискорбно, и жертвоприношения людей.

В наше время моряки с виду менее суеверны: больше не привязывают к мачте святого Антония, не режут петухов, овец и коров. Но вот монету в киль обязательно на счастье закладывают, и непременно празднуют день Нептуна при переходе через экватор. Кстати, празднику этому скоро будет полтысячелетия.

Выдуман он был все теми же португальскими мореходами, пытавшимися скрасить долгое однообразное плавание в экваториальных широтах, где суда часто сковывал штиль.

К числу обрядов, сохранившихся с древности до наших дней, относят бритье головы. Н. Боголюбов в «Истории корабля» писал: «Из всех жертв, приносившихся Борею, бритье волос считалось самым действенным средством.

Волосы составляют такое украшение, с которым не легко расстается человек. Бытует поверие, что если кто сбреет волосы без надобности, то может накликать бурю и другие напасти.


Морской змей из книги Конрада фон Геснера  1698 г  
Морской змей из книги Конрада фон Геснера 1698 г  
Обитатели Африки в представлении европейцев  
Обитатели Африки в представлении европейцев  
Законы войны

П
етроний рассказывал забавный случай, произошедший с группой молодых повес, отправившихся в Ликс. Чтобы в порту их никто не узнал, они обрили головы.

Суеверный капитан счел их поступок дурным предзнаменованием и, чтобы отвести несчастье от корабля, приказал шутников выпороть».

Скорее бессознательно, чем намеренно, оказавшись в критической ситуации во время прохода блокадной Югославии в 1994 году, я попросил моих друзей обрить меня.

Дело было так. Корабль «Одесса» продвигался в караване из Измаила в Регенсбург .

На границе Югославии, в поселке Велке Градище, судно и экипаж были задержаны.

За проход в Югославию с нас потребовали 19 тысяч долларов. Такой оборот дела был бы крахом всего предприятия.

В тот момент понятия власти, закона, правды, справедливости в затравленной стране отсутствовали напрочь. Законы войны действовали безоговорочно. Выход был, казалось, один: бросить судно и, кто как сможет, добираться домой.

Однако, в этот морозный зимний день мне пришла в голову странная мысль: на глазах у югославов побриться наголо. Быть может, подсказала наследственная память выходца из рода моряков...

За этим символическим актом последовал долгий ночной разговор, сильно сдобренный югославской ракией и русской водкой. Утром мы пошли дальше, а я каким-то чудом, хотя и совершенно лысый, остался цел и невредим.

Правда, проспал после этого больше двух суток. Вот и не верь после этого в обряды и суеверия! Не стоит считать суеверных тружеников моря людьми «не от мира сего».

Даже если вы увидите, что кто-то из них шепчет некое заклинание, а затем бросает какой-то предмет в море, — не удивляйтесь и не смейтесь! Таковы правила моря, не нами придуманные; не нам их осуждать и не нам отменять…

Конечно, придерживаться ли их на борту, или нет, это воля каждого. Но тяжело же будет тому, кто «Фомой неверующим» попадет в морской экипаж, где причудливо уживаются современные навыки управления огромным судном и маленькие, но совершенно неискоренимые древние суеверия!

Свинцовая скульптура Мелькарта  
Медаль. Современное изображение Мелькарта. Автор Игорь Зяблов  
Морское божество верхом на мифологическом морском коне гиппокампусе  
   
Ночь близилась к концу

Н
очь близилась к концу, когда я спустился с борта «Мелькарта» и забрался в свой спальник.

Шагов больше не было слышно. На улице запели первые петухи, затем послышались голоса моих друзей, возвращающихся из гостей.

Я тут же решил: рассказывать им сегодня о том, что произошло, я не буду, — незачем волновать, — но вот перед стартом экспедиции в следующем году обязательно проведу обряд Огня, придуманный, а может быть, подсказанный самим Мелькартом.

После установки фигуры бога — покровителя финикийского мореплавания — на планширь рядом с рулевым мы облили статую спиртом и подожгли, а затем задули огонь.

У вас возникнет вопрос — зачем?

Древний миф гласит: основатель Тира Усой, спасаясь от разбушевавшегося в лесу пожара, переправился на упавшем стволе дерева через пролив, разделявший материк и остров Тир.

Там он возблагодарил Мелькарта за свое спасение, установив в его честь два конусообразных камня.

Один был покрыт золотом, символизирующим огонь; другой — смарагдом, символизировавшим ветер. Ведь огонь не опалил Усоя, а ветер перенес его через разбушевавшиеся волны.

Суеверие ли то, что мы сделали, опалив фигуру Мелькарта? Для вас — возможно; а вот для нас, идущих на утлом челне по суровым водам Атлантики…

*) О «Мелькарте», копии древнего финикийского корабля, см. в ВС №№7,9-2000 г.

**) Мелькарт — «царь города», в западносемитской мифологии I тыс. до н.э. верховный бог города Тира, почитавшийся во всех колониях Финикии, как покровитель мореплавания и колонизации. Он изображался сидящим на мифологическом коне — гиппокампусе.

***)
О плавании «Одессы»


В избранное (11) | Просмотры: 22314

Комментировать
RSS комментарии

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь.