Альпы. Обитель горных ангелов
Автор Игорь Дмитрук   

Вид на массив Монблан  

Вид на массив Монблан

 
Альпы. Обитель горных ангелов





Обитель горных ангелов. Три этюда с Монбланом


М
ы, люди Земли, для инопланетного наблюдателя (если таковой имеется), наверное, очень схожи между собой. Особенно те, кто живет в Европе.

Однако же взгляд землянина, и притом прозорливого, мигом постигнет уникальность каждого из народов — этих драгоценных камней в древней короне Старого Света.

Попадая в Западную или Центральную Европу, мы отдаем должное практичности ее жителей, их тысячелетней бережной любви к каждому метру своей земли.

Отступив на Восток, на бескрайние равнины от Дуная до Урала, встречаемся с иными народными характерами — широтой души, открытостью, привычкою к общинной жизни…

Но не так уж много в Европе, что в Западной, что в Восточной, уголков, где по-настоящему успокаивается и утешается сердце; где люди улыбаются просто так, без особой причины, — потому, что издревле живут достойной и счастливой жизнью.

Алтарь церкви Богоматери  

Алтарь церкви Богоматери весьма далек от всех привычных канонов. В апсиде — огромный гобелен Жана Лурса на тему Апокалипсиса

 
   

Марк Шагал. Мозаика «Переход через Красное море»

 

Анри Матисс. «Святой Доминик»

 
   

Базен. Витраж «Царь Давид»

 

Марк Шагал. Витраж

 
А обстановку для этой жизни словно «придумала» сама матушка-Земля.

Или, если угодно, Создатель некогда сложил ладони, решив удержать в них, словно воду, немного человеческого покоя…

Ландшафт Шамони-Монблана или Верхней Савойи во Франции и вправду напоминает чашу из ладоней.

А может быть, именно чашу, просторную и широкую. Горные хребты со всех сторон окружают небольшую, в 23 километра длиной, долину.

Ледник, потрудившийся на славу в свою, ледниковую, эпоху, вырезал и отшлифовал это углубление.

Зимой оно по краям оторочено снегом. Шамониары словно живут в волшебном королевстве, путь к которому преграждают горы и снега…

Храм, который сложили великие художники

В
Шамони мы поедем другой дорогой. Я хочу показать такой храм, какого вы не увидите больше нигде,— сказала Аньес Дюкро.

Всматриваясь в извилистую горную трассу, Аньес управляла микроавтобусом, словно заправский гонщик.

Она была из тех людей, без которых не сложилась бы слава Шамони. Вся история этого края — жизнеописание отважных и возвышенных душ.

Здесь живут люди, подобные эдельвейсам, такие же выносливые и вместе с тем чуткие. Они сами красивы и ценят красоту своего края.

Еще один крутой подъем, затем еще — и мы выезжаем на просторную поляну, посреди которой красуется массивная постройка, напоминающая дом горного великана.

Треугольный, посаженный прямо на землю фасад с колоннами из каменных блоков и высокая, стройная колокольня рядом. За колоннами — передняя стена, сплошь покрытая геометрическими пятнами по-детски ярких, свежих красок…

Однако стоит подойти поближе, и сказочные иллюзии рассеиваются. Это церковь, но какая! Только в недрах бунтующей души модерниста мог родиться подобный шедевр… Аньес начинает свой рассказ о невиданном горном храме, и рассказ этот — не равнодушная скороговорка гида…

Она далеко не чужда искусству, а также бунту против канонов. В 1968 году Аньес была среди бунтующих студентов Сорбонны; позже, учась в Москве, в МГУ, пыталась спасти от чрезмерно решительных «критиков» от власти картины художников-модернистов.

Пока звучал ее голос, я мысленно переносился в начало ХХ века. Одним из первых течений модернизма стал тогда фовизм (от французского fauve — «дикий»), а его глашатаем — художник Анри Матисс.

Именно благодаря его мастерству авангард сумел подняться до больших эстетических обобщений, овладеть пространством и объемом. Кстати, ему же, Матиссу, принадлежит термин «кубизм»...

Храм, куда мы входим, — церковь Notre-Dame de Toute Grace, Богоматери Всех Благодатей — создал в 1937-1946 годах архитектор Морис Новарина. Весь камень для строительства был добыт и обработан неподалеку, в Асси, что соседствует с Шамони.


 
 
 

Фасад храма Богоматери Всех Благодатей украшен колоннадой и гигантской мозаикой со стилизо-ванными тайными знаками Средневековья. Автор мозаики — великий Фернан Леже

  Единственная в своем роде церковь Богоматери Всех Благодатей украшена крупнейшими художниками-модернистами первой половины ХХ века   Фернан Леже. Медальон Святой Девы
  Церковь Богоматери Всех Благодатей украшена крупнейшими художниками-модернистами первой половины ХХ века   Фернан Леже. Медальон Святой Девы — часть большой мозаики на фасаде
Гигантскую красочную мозаику на фасаде сложил великий Фернан Леже; внутри работали самые прославленные живописцы того времени: Анри Матисс, Пьер Боннар, Марк Шагал, Поль Бони...

Видимо, недаром художники-бунтари устремились тогда в провинцию, подальше от Парижа, в котором уже было тесно истинным и мнимым «ниспровергателям основ»…

Только в окружении столь пустынного и причудливого ландшафта, вдали от жестких линий и надоедливых шумов большого города мог явиться этот храм.

Он сооружен и расписан поистине свободными, раскованными людьми, и в архитектуре не смущает вольное смешение его стилей.

Еще издали фасад церкви являет совсем не канонические линии и краски.

Но, приблизившись, видишь, что в нем воплощена переосмысленная мастерами нового времени прихотливая мистика Средневековья.

На мозаике Леже — тысячелетние оккультные символы, знакомые алхимикам и розенкрейцерам.

Здесь и «Мистическая роза» (аллегория тайны), и «Кубок чести», и «Утренняя звезда», и медальон с ликом Святой Девы…

Войдя в прохладный зал, первым делом ощущаешь царящую здесь гармонию цвета и форм.

Роль алтарного иконостаса выполняет монументальный гобелен Жана Лурса на тему Апокалипсиса: вот «жена, облаченная в солнце», вот — своеобразный рогатый дракон…

Спускаемся в подземный зал. Свет сюда проникает через великолепные витражи на библейские темы. Они тоже несут печать авангардного изыска, ибо выполнены мастерами, среди которых — Базэн и Шагал, Бони и Берко...

 

На прекрасных альпийских лугах расположен дом художницы Катрин Латам-Одибер. Здесь к ней приходит вдохновение, воплощенное в рисунках знаменитых платков-кар

 
Увидев один из живописных сюжетов мастерицы, вы не забудете его уже никогда  

Увидев один из живописных сюжетов мастерицы, вы не забудете его уже никогда

 
Мечта французских женщин

И
так, знакомство с «зазеркальем» Верхней Савойи началось поистине волшебно. К тому же, Аньес так походила на фею — крестную Золушки…

Мы ждали от этого удивительного края чудес и сюрпризов — и не обманулись…

Впрочем, Аньес, как настоящая волшебница и истинная француженка, знала, что чудеса не должны подавлять и перенасыщать.

Зрителям необходимо время для восприятия и осмысления… Поэтому лишь на третий день мы оказались в гостях у Катрин.

Боссон, небольшой поселок на месте отступившего ледника, соседствует с Шамони. А вот и дом Катрин! На фоне альпийской зелени он кажется игрушечным рядом с заснеженными вершинами Альп.

Наверное, каждый французский художник, даже имеющий мастерскую в Париже, не раз видел себя во сне рядом с таким вот домом…

Чем ближе мы подъезжаем, тем сильнее одолевает предвкушение восторга. Ведь мы едем к художнице, чьей кисти принадлежат узоры на платках, составляющих «изюминку» и шарм французской моды!..

О своей встрече с Катрин Латам-Одибер я знал заранее; знал и о том, что она рисует узоры к текстильным изделиям — платкам-каре, шалям, пляжным полотенцам и накидкам на бедра — парео.

Всю эту красоту заказывает художнице французская фирма «Гермес». Напомню, что это — имя древнегреческого бога торговли...

У «Гермеса» — необычайно дорогие и престижные магазины; ни одна вещь, купленная в них, никогда не выйдет из моды.

Недаром к его продукции пристрастились изощренные японцы: четверть ее торговых оборотов — в Японии!

При одном названии знаменитой фирмы закатываются к синему небу столь же синие глаза француженок… А потому, по дороге в Шамони ненадолго остановившись в Женеве, я решил посетить фирменный магазин «Гермес».

Стоял же он, как нарочно, в самом престижном, банковском районе швейцарской жемчужины, очевидно — одного из наиболее богатых и спокойных городов мира.

Поэтому, шагая к своей цели, я, можно сказать, прошел психологическую подготовку: мимо пробегали великолепные «Феррари», «Лотусы», «Ламборджини» с подтянутыми, респектабельными швейцарцами за рулем. На подобных улицах только и место роскошному магазину!..

Понятное дело, — входя в «Гермес», я, словно герой одного мюзикла, постарался «напустить на себя богатый и веселый вид».

Фотоаппарат на ремне сгибает спину, — не беда, приложим усилие и будем идти, молодецки расправив плечи! Удалось. Продавщица явно принимает меня за «своего», за покупателя, который, не торгуясь, распорядится завернуть любой понравившийся товар.

Ведь здесь для многих деньги — что-то вполне условное, функциональное: сколько надо для исполнения желания, столько и достал…

Итак, я в магазине — шкатулке с драгоценностями, в магазине-музее... Иду вдоль выкладок, осознавая, что вряд ли куплю даже футляр от любой из предлагаемых вещей. Но погулять в «Гермес» не заходят; я прошу продавщицу показать мне что-нибудь попроще… и подешевле.

Оказывается, здесь для этого понятия — своя точка отсчета! Проводив меня в дальний отдел, любезная продавщица показывает изящный кожаный браслет с квадратной серебряной бляхой.

Цена? Всего 520 евро! Действительно, копейки, когда рядом стоит сумочка, сделанная и названная в честь известной киноактрисы Джейн Биркин, ценою в несколько тысяч!..

Браслет, конечно, возвращается на прилавок. Освобождаюсь от тягостного плена дорогих и изысканных вещей. Так и не найдя платков «от Катрин», а вернее, чувствуя легкое смятение после знакомства с ценами «Гермеса», толкаю стеклянную дверь — и вновь оказываюсь на набережной Роны.

Подальше от рассчитанного искушения, от возбудителя опасных страстей, столь же точного и хорошо рассчитанного, как швейцарские часы!..

С чего начинала фирма «Гермес»? С изготовления седел и конской сбруи для французской знати. Было это уже лет полтораста назад. Кожа… Запах кожи… Властный, выразительный запах солидной кожаной мебели, лайковых плащей и перчаток, сидений автомобилей. Кожаная сбруя смиряла неукротимых скакунов.

Кожа — символ богатства, властвующего над миром. Может быть, в столь символичном занятии предков корень вашего успеха, господин Жан Луи Дюма, президент «Гермеса», фирмы, занимающей пятую строчку в мировом списке законодателей товарной моды?..

Но, скорее, сила «Гермеса» в ином. Фирма стала признанным меценатом, помогающим сохранить старинные традиционные ремесла. Она дает работу множеству искусных мастеров, перед которыми я мысленно снимаю шляпу. Как я узнал позднее, кожу для того самого браслета выделали южноамериканские индейцы, а серебряную бляху изготовили туареги Сахары…

Слава Богу, что не безымянна в этом ряду Катрин Латам-Одибер. В ее рабочей мастерской под потолком развешаны те самые легендарные платки, которыми гордятся уже более полувека самые знаменитые и влиятельные женщины мира. Платки натянуты на каркасы таким образом, чтобы можно было полностью любоваться их рисунком.

Вот так представление! Приятно сознавать, что, кроме тебя, его видели весьма немногие. Даже в самых модных журналах никогда не выставлялся напоказ фантастический узор, — а тут сразу добрый их десяток кружит над головой диковинными птицами!..

 

Сколько красавиц, сколько кинозвезд, завернувшись в платок «Латам» подобно тому, как это делает сейчас его создательница, радовались майскому солнцу! Причем, радовались подчас десятилетиями: карре сносу нет…

 
Искусство превращать платок в «топик»… Катрин показывает, как надо завязывать каре, чтобы он облегал тело, оставляя при этом спину открытой  

Искусство превращать платок в «топик»… Катрин показывает, как надо завязывать каре, чтобы он облегал тело, оставляя при этом спину открытой

 
У окна — мольберт с чистым листом бумаги. Через некоторое время руки альпийской художницы начнут колдовать над новым сюжетом.

Но увы, теперь не над каре (так называют только платки строго квадратной формы 90 на 90 сантиметров), а над пляжными полотенцами. Конечно, заказчику — «Гермесу» — виднее…

Мы возвращаемся на веранду где знакомимся с Даниелем Одибером, мужем Катрин.

Здесь, в Шамони, вспыхнула любовь туристки-парижанки к альпийскому гиду — и осталась Катрин навсегда жить на зеленом альпийском лугу у подножия Монблана, у вечного источника вдохновения.

А какой замечательный дом построил Даниель! Летняя веранда похожа на горный приют…

Идея узорных платков возникла у модельеров «Гермеса» 70 лет назад, и уже спустя короткое время ни одна из кинозвезд не могла представить свой гардероб без каре.

Мерилин Монро, Одри Хепберн, Грейс Келли — все они красовались в таких платках перед миллионами поклонников.

Об этом рассказывает Катрин, перелистывая специальные тетради с эскизами. Ни книг, ни каталогов «Гермес» не выпускает, чтобы нельзя было скопировать рисунок.

Что интересно, — рисунок платка не является веянием моды; он сам ее диктует! Ведь мода быстротечна, а работа над магическим шелковым аксессуаром может длиться два-три года…

Как же все это происходит?

А вот как. Сначала Катрин получает заказ от руководства фирмы: пришло время дать новое удовлетворение женским капризам, а заодно — опустошить мужские кошельки.

Катрин вдохновенно приступает к новому рисунку: в ее распоряжении большое количество альбомов со всего света, да и сама она немало попутешествовала.

В среднем, пятнадцать дней она работает над первоначальным макетом, затем показывает работу своему патрону из «Гермеса».

Если сюжет понравился, — рисует эскиз на бумаге в размере один к одному. Затем работа снова предоставляется для замечаний. Лишь после этого Катрин берется за гуашь, смешанную с водой.

 
 

Каре для любителей ретро-автомобилей и стилистики конца 1920-х годов

 
 

Щедрость красок, буйство воображения и во Франции отличает пасхальные яйца-писанки

 
 

Нет предела разнообразию тем, вдохновляющих Катрин на ее фантастические композиции. Этот платок так и хочется назвать — «Зимняя сказка»…

Основная работа над узором продолжается до 600 часов! Затем труд мастерицы попадает к граверу.

Он на 12 пластиковых планшетах гравирует контуры нового рисунка; по планшету для каждого оттенка цвета…

Потому-то и заложена в платках столь необыкновенная цветовая насыщенность, что даже спустя десятилетия они выглядят, как новые!

А есть еще и уникальные образцы, которые делаются с помощью 35 цветовых трафаретов! Такой метод называется шелкографией, а придумали его еще в древнем Китае…

Однако над последней стадией работы Катрин уже не властна: ее осуществляют другие специалисты, которые и выбирают тона по своему усмотрению.

— Порой их решение мне нравится, оно лучше, чем то, что я себе представляла. Иногда мне кажется, что можно было бы что-то изменить; но ведь мое дело — работать классическими красками, а при производстве платка тона неизбежно становятся несколько другими, — говорит Катрин.

— Зато уж с гуашью я делаю то, что хочу! Готовлю маленькие чашечки, размешиваю в них краску с водой — ровно столько, чтобы этой смеси хватило на всю работу…

По мнению Катрин, ни один женский возраст не способен устоять перед каре.

Мужчина всегда с радостью покупает женщине такой платок — еще и потому, что подруга всегда сможет обменять один каре на другой, если ей вдруг не подошла расцветка. Хотя и редко такое бывает...

Серия с одним рисунком, как правило, не ограничивается определенным количеством изделий. Тираж может быть и тысяча, и десять тысяч, — в зависимости от решения менеджеров.

Бывают необычные заказы: скажем, в 1980 году Катрин разработала макет платка для женского персонала авиалиний «Эр Франс».

Что вдохновляет ее на прихотливые, сказочные сюжеты? Возня на кухне, вдохновение во время резки овощей, — шутит Катрин, посматривая в сторону Даниеля…

Ее авторскую подпись на каре не сразу и найдешь. Она расписывается там, где ей понравится, но всегда в том месте, где это не будет мешать рисунку.

Так что, если вам попадется диво-платок с подписью «Латам», знайте: автор этого шедевра — героиня нашего рассказа...

О судьбе своих изделий Катрин почти ничего не знает. Лишь иногда увидит какое-нибудь из них в известном журнале.

А однажды узнала свой каре на Катрин Денев... Наверное, в такие минуты в душе Катрин звучит одна из задушевных французских мелодий.

Для своей коллекции художница бесплатно получает один — авторский — платок из каждой серии, остальные же может покупать с тридцатипроцентной скидкой.

… По моей просьбе Катрин выходит на лужайку и показывает, как правильно завязывать пляжную накидку — парео...

Горный ветерок подхватывает легкий шелк; на фоне величественных Альп Катрин кажется Золушкой, примеряющей наряд принцессы. Сказка продолжается…

 

На самом длинном безостановоч-ном отрезке канатной до-роги. В парящем вагончике розовощекие любители Альп спешат на встречу с красотой

 
Аттракцион Южного пика  

Поразителен аттракцион Южного пика! Равных ему, вероятно, нет во всем мире. Прибыв на станцию канатной дороги, гости гор по галерее над пропастью переходят на Эгюий дю Миди.

 
Кристоф Профи, который дарит людям Альпы

— Сегодня наш путь лежит на Эгюий дю Миди, — сказала Аньес и показала чуть левее Монблана вершину, увенчанную еле заметным иглообразным сооружением.

Не зря я набрал кучу теплых вещей: должно быть, там холодно, — а при небольшом ветре будет и вовсе по-февральски…

Итак, нас ждал стремительный подъем по канатной дороге. Надо сказать, что Эгюий дю Миди — не только один из самых посещаемых бельведеров* в мире, но и, возможно, одно из красивейших творений природы, в которое так гармонично вписались технические сооружения.

И красота эта, без сомнения, напомнит знатоку географии о замке на горе Мон-Сен-Мишель, что на севере Франции, в Бретани. Блестящий по замыслу и авантюрный для своего времени проект канатной дороги на

Эгюий дю Миди достоин отдельного рассказа, к которому мы вернемся чуть позже…

Уткнувшись носом в стекло красного вагончика подъемника, в числе 72 румяных радостных пассажиров я поднимаюсь со скоростью десяти метров в секунду на высоту 2553 метра.

Десять, двадцать, тридцать секунд… и вот, видимая с высоты птичьего полета долина Шамони красуется, как на ладони, а снежные вершины стремительно приближаются навстречу.

Начало ХХ века — время смелых инженерных решений. Скольким фантастическим проектам суждено было воплотиться тогда в жизнь, скольким другим — на время отступить в тяжелой схваткой с природой!

Последнее и произошло с легендарной канатной дорогой на вершину Южного пика (так переводиться с французского название Эгюий дю Миди).

Начав в 1905 году реализацию своего дерзкого замысла, швейцарские инженеры вынуждены были остановиться из-за неприступного ландшафта и недостаточного опыта подобных работ.

Но на то он и ХХ век, чтобы не гасить надолго ни одну искру серьезной инженерной мысли! И вот уже спустя четыре года за дело берется французская компания канатных дорог…

К середине 20-х годов мир поразила уникальная канатная дорога. Благодаря колоссальному энтузиазму и героизму строителей, она сделала доступным Южный пик, путь на который ранее был открыт только для крепких и выносливых.

Однако после Второй мировой войны у дороги появился конкурент. Буквально по соседству была проведена линия Планпраз-Бревент, отобравшая себе титул самой смелой в мире. Привлеченные новой сенсацией, любители горных красот стали откочевывать туда… В 1951 первая «канатка» на Эгюий дю Миди была закрыта. Однако это не стало концом ее истории.

Дорогу модернизировал знаменитый итальянский инженер граф Дино Лора Тотино. Но как он это сделал! Со всей виртуозностью и артистизмом своей нации…

Тридцать лучших проводников из Шамони и Аосты, до предела напрягая свои закаленные мышцы, доставили от перевала к вершине первый канат для дороги — длиной в 1700 метров и весом более одной тонны.

Рождалась подвесная дорога с неслыханно длинными пролетами — самый длинный безостановочный подъемник в мире. Если раньше ее поддерживали 45 опор, то после реконструкции, в 1954 году, их стало четыре! Потом удалось убрать еще одну…

Вагончик вполне уверенно движется в гору, — но все равно, даже находясь внутри этого блестящего инженерного сооружения — альпийской «канатки», чувствуешь тревогу. Горная стихия таит опасность, — хоть и позволила соорудить на кручах столь грандиозный аттракцион… Не зря у входа висит предупреждение для людей, страдающих сердечными болезнями: мол, вам, господа, не стоит подвергать себя таким острым ощущениям...

На протяжении всего безостановочного участка дороги уши закладывает через каждые 15-20 секунд. Весь путь разделен на два этапа; большинство пассажиров сходит в конце первого.

Остаток пути к вершине красный горный «челнок» проходит медленнее; на последних метрах скрип мощного троса слышен так хорошо, что невольно вспоминаются и сопромат, и теория машин и механизмов… Выдержит ли?!

Но то ли старая добрая инженерная школа, то ли веселые и румяные лица французских альпинистов внушают в итоге уверенность: повторение трагедии 2004 года, когда в Италии подобный трос все же лопнул, здесь не произойдет.


Причудливы формы гигантского камен-ного «пальца»  

Причудливы формы гигантского камен-ного «пальца», наблюдаемого с террасы Эгюий дю Миди… Это — известная тренировочная скала. По ней проходят маршруты нескольких асов скалолазания, смельчаков, с которыми могут соревноваться разве что местные галки

 
Легендарный альпинист, горный гид Кристоф Профи  

Легендарный альпинист, горный гид Кристоф Профи на террасе Южного пика. Скоростные восхождения Профи на знаменитые вершины остаются непревзойденными, его техника — недостижимой. Вместе с Пьером Бегином Кристоф был открывателем новой трассы на одну из самых труднодоступных вершин Гималаев — К-2. Сейчас он удалился от спортивного альпинизма, но стяжал не меньшую славу, как провожатый по Альпам. За спиной Профи — горный массив Великие Жорассы

 
Слепит снежный склон: порой кажется, что вот-вот из-за него покажутся веселые розовощекие ангелы со сверкающими на солнце трубами.

Может быть, кто-нибудь их и видел, только держит эту встречу в тайне? Ну, не может подобное место обойтись без чудес…

Итак, за двадцать минут пролетев в кабине подъемника над расщелинами ледника Странников, обозрев северную сторону Южной вершины, вся разноцветная ватага альпинистов и прочих бойцов ледяного фронта, гремя и звеня снаряжением, высыпает на уступы бельведера, венчающего Эгюий дю Миди.

Рядом — внушительных размеров двухступенчатый шпиль телевизионной вышки. Снизу он кажется скромной иглой…

Открывшийся вид заставил меня несколько раз глубоко вдохнуть морозный воздух и вспомнить упорного графа де Буйе, который давным-давно благодаря местным гидам одним из первых победил опасный пик и увидел эту фантастическую панораму альпийских гор во главе с Монбланом.

Кажется, что все опасности позади. Чувство спокойствия и блаженства разливается по всему телу.

Хорошо, что отступает суета повседневной жизни — ну, пусть на полчаса. Хорошо, что кругом такая немыслимая красота, — она останется в памяти на всю жизнь…

Впрочем, самочувствие не столь безмятежно: легкие «со скрипом» перестраиваются на дыхание в разреженной атмосфере.

Но — вот сюрприз! — после спуска прилив сил оказался настолько большим, что я был готов взвалить на плечи все снаряжение стоявших рядом восходителей.

Недаром наши советские конькобежцы показывали высокие результаты после тренировочных сборов на высокогорном катке Медео в Казахстане...

Прохаживаясь по террасе на вершине Эгюий дю Миди, слушая рассказ Аньес, которая перечисляет названия альпийских вершин, представших перед нашим взором, — вдруг замечаю непохожего на всех, рослого человека.

В нем все выдает не любителя, а высококлассного альпиниста; кажется, что этот мужчина, как никто другой на террасе, находится здесь как в своей стихии.

Глаза, не спрятанные за стеклами солнцезащитных очков, по цвету сливаются с голубым небом; спортивная худощавая фигура, движения собранны и уверенны...

 
 

Аньес Дюкро (справа) и Кристоф Профи — не просто давние друзья. Они — шамониары, особый род альпийских жителей, отважные и влюбленные в горы

Если вообразить, что сама природа написала полотно «Монблан в окружении альпийских вершин», — именно такой образ восходителя мог бы увенчать всю композицию… Кто бы это мог быть?

Кажется, я удостоился чести привлечь ответное внимание незнакомца…

Но нет: его всего лишь заинтересовали мои очки, действительно непохожие на те, которые носят сегодня, — круглые очки-«консервы» для газосварки. Недаром ими восторгались коренные жители Сахары!

— Разрешите примерить?..

Могу ли я отказать!

— Кстати, а это и есть Кристоф Профи, знакомьтесь! — слышу я голос Аньес. И, когда новый знакомый, примерив, с улыбкой возвращает очки, — беру их осторожно, словно раскаленные…

Вот, теперь-то моим «консервам» и вправду пора в музей! Их надевал сам легендарный Кристоф Профи, встречу с которым Аньес обещала еще в долине…

Об интервью договорились на послезавтра. Получив все — и даже больше — от часового путешествия к заоблачным вершинам, все же пришлось возвращаться…
И вот, наступил вечер встречи с Кристофом в уютной гостинице «Монблан».

Сегодня ему 45 лет, и он уже золотыми буквами вписал свое имя в историю альпинизма. Кристоф родился в суровой Нормандии; этот край, омываемый водами Ла-Манша, дает своим детям дух бунтарей и первопроходцев.

Возможно, океанские просторы узнали бы его, как отважного морехода, — но маленькому Кристофу попалась в руки та самая книга, которой зачитывались все будущие альпинисты: «Тот, кто идет вперед» Роже Фризон-Роша.

Книга описывает Шамони 1930-х. Мальчик мечтает стать горным гидом, — но отец, хозяин отеля, не желает об этом и слушать. Лишь огромная вера в свою мечту и упорство помогают главному герою стать лучшим из альпийских проводников…

Так случилось и с Кристофом. Двадцати лет от роду он уже был умелым скалолазом. Когда пришло время идти в армию, пожелал служить только в горных войсках. Любая кирпичная стена могла стать для него тренажером, — а уж в спортивной секции Профи быстро стал первым…

Стремительным был путь Кристофа к блестящим победам над вершинами Альп. А наиболее яркая из них — феноменальное восхождение на Пти Дрю, пик, называемый «крутым», то есть замечательным, классным…

Всего три часа понадобилось Профи, чтобы достичь этой красивейшей и очень труднодоступной вершины, которой любовался из близкого Монтенвера еще Виктор Гюго. Еще недавно альпинистам был необходим ночной привал по пути на Пти Дрю… Этот маршрут оказался подвластным лишь полному сил бойцу французской армии Кристофу Профи. Его рекорд не побит и до сих пор…

В другой раз он покорил три альпийские вершины за два дня!..


 

Кристоф Профи (слева) вместе с коллегой-гидом любуется вершиной Монблана и ледником дю Жан…

 
Немногие из тех, кто закусывает в ресторане у подножия горы Пти Дрю, способен даже в воображении взойти на нее за три часа, как это сделал Крстоф Профи  

Немногие из тех, кто закусывает в ресторане у подножия горы Пти Дрю, способен даже в воображении взойти на нее за три часа, как это сделал Крстоф Профи

 
Сегодня, спустя 25 лет, Профи спокойно смотрит на рекордные подъемы. Опыт жизни и профессиональная мудрость пришли на смену юношескому максимализму.

По словам самого Кристофа, даже если бы кто-то и сумел превзойти его главные достижения, он бы и глазом не повел.

Быть может, такое спокойствие пришло оттого, что он постиг какую-то главную тайну гор?.. Кристоф улыбается своей застенчивой улыбкой. Главный секрет — в любви и понимании!

Гора — это такой же живой организм, как и человек. Если ты предан ей, уважаешь ее характер, прислушиваешься к ее дыханию, то ни снежные вершины, ни отвесные скалы никогда не предадут тебя.

— Сегодня, например, весь день шел дождь. Мне позвонил мой друг и предложил идти в горы — сопровождать альпинистов, — рассказывает Кристоф.

— Однако за долгие годы я научился повиноваться своей интуиции. Беспокойство, вызванное непогодой, было поддержано моим внутренним голосом: «не ходи!»… Вот я никуда и не пошел.

За окном продолжал сыпать мелкий дождь, — а Кристоф понемногу открывал мне те простые истины, которые необходимы не только в альпинизме. Разница лишь в том, что здесь цена ошибки или просчета — трагедия. Увечье или смерть…

— Вы должны с самого начала спросить себя: почему вас тянет в горы? Очень важно быть искренним перед самим собой. Горы чувствуют ваше состояние, едва лишь вы ступили на восходящую тропу. Эта честная и опасная игра — восхождение — удается лишь тем, кто относится к горе, словно к другу.

Ни лавины, ни обвалы не страшны тому, кто слышит каждый удар горного сердца… — Кристоф переводит дыхание и продолжает: — Горы лечат душу. Туда лучше не идти, если на душе тяжело. Но если все-таки пошел, то вернешься беспечным, словно ребенок…

Я смотрел на Профи, и мне почему-то вспоминался беляевский Ихтиандр, попавший в шумную и душную суету современного города. Только легкие этого Ихтиандра приучены не к морю, а к горному воздуху; глаза — к бесконечным далям, к созерцанию вершин, слепящих и манящих...

Кристоф продолжал:

— Вчера был сложный маршрут, — но я был счастлив снова увидеть ту красоту, к которой я всегда стремился… В первый раз я еще мальчишкой приехал в Шамони на летние каникулы, с родителями. За две недели до отъезда уже собрал все вещи — и с нетерпением ждал, когда же мы отправимся в путь...

Да, это были мои самые лучшие летние каникулы! И знаете, о чем я мечтал после их окончания? Приехать сюда зимой! Теперь, спустя много лет, я уже, можно сказать, корнями врос в эту долину, в эти горы. Подобно крестьянам, живущим здесь уже не один век, превратился в труженика Шамони.

Каждый шамониар, возвращаясь пусть из небольшой поездки, задает первый вопрос своим землякам: «Кто?..» Горная стихия неустанно собирает свой печальный урожай, и среди горных гидов в особенности…

В это трудно поверить, но в горы я хожу без современного прибора — указателя маршрута «Джи-пи-эс». Только карта и компас, как в старые времена! Наверное, пользуйся я этой навигационной подсказкой, отказал бы мой внутренний ориентир. Я признаю только честное состязание с Альпами.


Когда лежу в палатке ночью, высоко над всем населенным миром, — конечно же, как любой нормальный человек, тревожусь о тех, кого оставил внизу. У меня двое детей… Задаю себе вопрос: зачем я здесь? И всегда отвечаю одинаково: ради красоты и возвышенного духа гор…

О былых победах вспоминаю редко, новых не ищу… После трагедии в Гималаях, когда погиб мой друг, так сильны были мои переживания, что о дальнейших рекордах не захотелось и думать. Лишь вечная любовь к горной стихии осталась.

А лучший возраст для скалолаза — все-таки 25-30 лет. Сегодня для меня самое лучшее — это быть гидом, проводником, открывать сотням людей прекрасные и захватывающие альпийские тайны. В этом я сейчас вижу свое служение любимому делу.

… После той вечерней беседы в отеле мне захотелось одного. Совершить горное путешествие с Кристофом, не задавая ему никаких вопросов. Просто, доверясь, идти за ним; все выше подниматься к небу, чтобы познать магическую силу и очарование альпийских вершин.

Вершин, которые своим колдовством притягивают столько людей из разных уголков Франции и всего мира, делают приезжих — старожилами, подлинными шамониарами.

Ведь на всей Земле немного таких чистых и счастливых уголков, как этот…



* Бельведер — в данном случае, терраса на вершине горы.

Редакция выражает благодарность региональному комитету по туризму «Шамони-Монблан», Национальной туристической организации Швейцарии «Switzerlаnd-Tourism», авиакомпаниям «SWISS» и «МАУ»



В избранное (10) | Просмотры: 24901

Комментировать
RSS комментарии

Только зарегистрированные пользователи могут оставлять комментарии.
Авторизуйтесь или зарегистрируйтесь.